Однако неожиданно к биению сердца мира добавилось еще что-то, новая нота, едва уловимая. Почти бессознательно Анда поменяла направление и последовала за этим новым звуком.

41

Вода без остановки барабанила по палатке. С тех пор как гроза достигла и равнины между гор, дождь стал постоянным спутником солдат. К счастью, самый сильный шторм миновал, всю ночь оба лагеря трепали шквалы ветра, молнии и удары грома. Но потом остался лишь дождь, постоянный поток больших холодных капель, которые за короткое время могли промочить марширующего солдата просто насквозь.

Флорес задумчиво выглянула из палатки в серый, грязный мир. От жары не осталось и следа. Вода буквально вымывала землю. Уже несколько раз обрушивались палатки, колышки которых не держались в размытой земле. Воины попрятались по своим палаткам, и под дождем остались мокнуть только те, кому не посчастливилось сейчас нести вахту. Они стояли на своих постах, завернувшись в плотные плащи, натянув капюшоны почти на все лицо. Но даже если плащи были вощеными, капли дождя все равно умудрялись находить путь к коже, как Флорес хорошо знала по собственному опыту. Ветераны стояли в характерных позах, с высоко поднятыми плечами, голова слегка наклонена вперед, чтобы по возможности продержаться все время вахты, не намокнув. Состоятельные воины носили пропитанные жиром кожаные плащи поверх одежды из толстой шерсти, но большинству приходилось довольствоваться обычными плащами из войлока.

Картина лагеря угнетала Флорес, поэтому она вновь вернулась к себе в палатку, которая согревалась чашей с огнем. Влахака со вздохом опустилась на стул и попыталась игнорировать холод в ногах, где сырость постепенно начала пропитывать ее забрызганные грязью сапоги.

И только когда снаружи послышались крики, Флорес снова поднялась и выглянула наружу. В центр лагеря медленно ехала на лошадях маленькая группа. Животные опустили головы, и их мокрые гривы усиливали печаль, которую они вызывали. Сами всадники были одеты в дорогие плащи, которые свидетельствовали о том, что их владельцы не были простыми солдатами. Наконец Флорес удалось разглядеть лицо предводитель, который в данный момент слезал с коня. Она радостно шагнула вперед, чтобы поприветствовать Неагаса, но дождь остановил ее и заставил дожидаться ветерана под небольшим навесом над входом в ее палатку. Тот тут же прямиком направился к ней и скинул капюшон, только когда вышел из-под дождя. Старый вояка казался на удивление свежим, констатировала Флорес. «Нет. Это просто мы здесь все смертельно устали. Я уже давно не видела ни одного отдохнувшего лица».

— Боярыня, — поприветствовал ее Неагас и печально улыбнулся. — Новости, которые мы получили, были горькими.

— Да, — согласилась с ним влахака и отошла в сторону. — Но вы сначала проходите и согрейтесь. От такой погоды можно продрогнуть до самых костей.

Пока Неагас вместе со своей свитой входил в палатку, Флорес попросила одного из воинов принести им кувшин с теплым глинтвейном. Гости собрались вокруг огня и сняли свои мокрые плащи. Флорес быстро подбросила в чашу еще несколько угольков, и уже скоро от одежды воинов начал подниматься пар, а в палатке стало заметно теплее.

И только когда принесли ароматный глинтвейн, Флорес начала разговор:

— Нам нужна ваша помощь, Неагас.

Старый воин только кивнул и отпил немного теплого вина, от которого лица вновь прибывших сразу порозовели.

— Сцилас отрезал нам путь в Теремию. Но, возможно, для этого обсуждения нам надо позвать марчега Тамара. Эти новости ему тоже будут интересны.

— Наверняка. Однако сначала мы должны обсудить нужды нашего народа.

Флорес озадаченно посмотрела на старого воина. В его длинных волосах уже было много седых прядей, глубокие морщины покрывали лицо, однако глаза оставались ясными и проницательными, как и раньше.