— Распорядись, чтобы явилась моя гвардия, — приказал марчег Кевесу. — И Рурьос!

С этими словами он развернулся и зашел назад в шатер, не удостоив больше и взглядом мятежных солдат. Флорес же осталась стоять перед входом и не спускала с них глаз, пока они не удалились, громко перешептываясь и жестикулируя.

— Что теперь? — спросила влахака, вновь присоединившись к Тамару, который ждал со скрещенными на груди руками.

Однако он не ответил. Пожав плечами, Флорес подняла с пола виноград, который был сметен со стола, и положила себе в рот одну из сладких ягод. Вскоре, слегка прихрамывая, в шатер вошла Маиска, а за ней и другие воины гвардии. Когда масридка увидела трупы, то тут же схватилась за оружие, но Тамар поднял руку.

— Они уже мертвы.

— Вецет, что произошло? — спросила Маиска.

В этот момент в шатер вошли Кевес и Рурьос. Дворянин побледнел, но больше не проявил никакого волнения. Тамар с презрением показал на тело Одена.

— Он хотел убить меня, баро. Он продал меня Сциласу.

Взгляд Рурьоса перешел от Тамара к Флорес, но он так ничего и не сказал.

— Вы знали, что он еще жив?

— Нет.

Оба мужчины долго пристально смотрели друг на друга. У Тамара ходили желваки, а Рурьос был спокоен. Наконец марчег отвернулся.

— Хорошо. Унесите их отсюда, когда в лагере станет поспокойнее, и закопайте. Лучше вместе с теми убитыми, которых сегодня оплакивали. Никакого шума, понятно?

Воины гвардии молча кивнули. Очевидно, они все еще были поражены видом трупов. Борьба в лагере между предводителями; переварить такое было сложно для воинов.

Теперь, когда опасность окончательно миновала, напряжение оставило Флорес, и она опустилась на подушки на полу и глубоко выдохнула. Неожиданно рана на руке начала неприятно жечь, и она все еще чувствовала холодное прикосновение острия меча на своей шее. Медленно и осторожно она взяла кружку воды, из которой еще недавно заливала тлеющие угольки, и отпила большой глоток.

— Господин, — медленно начал Рурьос. — Я держу свое слово. Я обещал вам свою лояльность, и мое слово дороже мне, чем моя жизнь. Если вы сомневаетесь в этом…

Тамар устало потер глаза и отмахнулся.

— Нет, Рурьос, это была моя ошибка. Я хочу попросить у тебя прощения. Я устал, и это трусливое нападение поразило меня. Если бы Флорес не было рядом, то сейчас не Оден, а я лежал бы здесь мертвым.

— Предательство может подстерегать везде, — глухо ответил дворянин.

Склонив голову, он повернулся к Флорес:

— Я благодарю вас за то, что вы спасли нашего господина.

«Его чрезмерную восторженность сложно вынести. Эти гранитные головы еще не раз заставят Тамара подпрыгивать на месте». Влахака громко зевнула.

— Я думаю, будет лучше, если я удалюсь сейчас. Завтра наступит очень скоро, а у нас впереди напряженный день.

С этими словами она встала и потянулась. Все взгляды были устремлены на нее, она еще раз зевнула, делая вид, будто не замечает всего этого. Тамар кивнул ей, и в первый раз с момента появления Одена на его лице появилась едва заметная улыбка. Флорес тоже кивнула в ответ и вышла из шатра.

— Отправьте завтра утром гонца на юг, госпожа Флорес, — крикнул ей вслед марчег. — Нам нужно встретиться с солдатами Ионны южнее реки.

Не отвечая, Флорес зашагала через масридский лагерь, который сейчас весь взбудоражился, когда новости начали распространяться от палатки к палатке.