И только когда лазутчик проскакал через лагерь, напряжение Тамара резко спало. Момент решения настал, и теперь никакие его действия ничего не изменят.

Всадник спешился и подбежал к шатру Тамара. Он быстро поклонился, и слова неудержимым потоком полились из него, словно водопад:

— Сцилас на пути перед нами. Целая армия. Он марширует в быстром темпе на юг.

— Как близко? — спокойно спросил Тамар, однако глубоко внутри он уже знал ответ.

— С заходом солнца они будут уже на этой высоте.

Тамар неподвижно уставился на человека, потом кивнул:

— Спасибо. Ты можешь идти.

Самые разные варианты закружились у него в голове, пока он попросил Кевеса привести ему воительницу. Побег, сдача, борьба. Но здесь мог быть только один выход.

Через несколько мгновений в шатер ворвалась Флорес, она увидела выражение его лица, и глаза ее расширились.

— Мы будет драться против Сциласа, — начал разговор юный марчег. — Он заблокировал нам подъем в Мардев.

— Он отрезал нам дорогу?

Тамар молча кивнул. Он увидел отражение чувств Флорес на ее лице. Ее надежда разбилась точно так же, как и его собственная. Но в голове все еще звучали последние слова его отца: «Тогда мы будем бороться! Мы вырвем псу его зубы и будем гнать до самого дома с поджатым хвостом. Если так должно быть, то мы будем бороться!»

Он воинственно сжал кулаки и посмотрел на Флорес.

— Ну, в этом есть и хорошая сторона, — неохотно признала воительница. — Это бесконечное бегство закончилось. И эту зиму мы проведем в мире, либо победив, либо в двух метрах под землей.

Тамар знал, что это была не показная смелость. Ей уже приходилось защищать свою жизнь во многих боях. Возможно, она, как и он, в какой-то степени была рада тому, что время неопределенности прошло. Теперь они снова взяли судьбу в свои руки, даже если преимущество явно было у их врагов.

— Завтра мы найдем хорошую позицию на холмах и разобьем там лагерь. На этот раз он должен прийти и напасть на нас первым, — мрачно предложил Тамар.

Влахака немного помедлила, взвешивая его слова, и потом кивнула. Отблеск огня упал на ее лицо, отчего в темных глазах затанцевали искорки. Больше не задумываясь, Тамар подошел к ней и поцеловал ее. Он уже забыл прикосновение ее губ, но Флорес неохотно отодвинулась.

— Надо звать наших командиров, — сказала она хриплым голосом. — Нам нужно готовиться.

Неспособный возразить, Тамар опустил веки. Его голова наполнилась легкостью, и ему показалось, будто он сейчас сможет полететь, если оторвет ноги от земли. Темное будущее показалось ему далеким, за этой ночью, за глазами Флорес, взгляд которых был так ценен для него.

Треск и шипение чаши с огнем вернули марчега обратно в реальность.

Флорес отвернулась и вышла из шатра.

Со своего поста Тамар мог видеть тоскующие взгляды солдат. Монастырь Стариг Яцек возвышался перед ними, на расстоянии всего одного дня пути, но теперь он был такой же недосягаемый, как Теремия или Турдуй. Дорогу к монастырю им загораживал знак, который Тамар уже возненавидел: дракон. Так как от дождя знамена уныло обвисали на древках, Сцилас приказал прикрепить свой военный знак на крестовине, чтобы он был хорошо виден даже несмотря на влагу.

Отряды врага заняли позицию на расстоянии девятиста шагов от их лагеря. Им придется нападать, взбираясь на склон, пробираясь через копья пехоты и простые укрепления, которые соорудили защитники. Прямо перед пехотой в землю были вбиты тонкие колья, направленные острием на врага. Эти барьеры должны будут затруднить превосходящей по количеству кавалерии врага штурмовую атаку через их линии.