Перед собственными рядами Тамар велел насыпать небольшой земляной вал, который в свою очередь стоял позади небольшого рва, медленно, но верно наполняющегося коричневой, пенистой водой. Работа по их сооружению заняла большую часть утра. Теперь уже некоторые солдаты были готовы защищать свою позицию, в то время как другие позади них уже сооружали несколько палаток по приказу марчега.

Их местоположение было хорошим, вне всякого сомнения. Позади лежал крутой склон, который вел в Мардев. Они выстроились в виде нескольких полукругов, так что теперь они были хорошо защищены. Ни одна из сторон не была ослаблена, так что никакой маневр по окружению не поможет Сциласу. Но их уязвимость была не в местности, не в снаряжении и не в подготовке. Слабость сейчас была в сердцах воинов, боевой дух которых был слаб, а надежда на победу, казалось, уже разбита.

Взгляд через плечо показал Тамару его собственный знак, грифа, который висел высоко над ним. Их знамя должно было придавать мужества солдатам, помогать им собираться с силами и показывать путь и цель, однако даже Тамар в данный момент не чувствовал себя лучше при виде грифа.

— Что делает этот ублюдок? — прорычал Рурьос, который несмотря на свое ранение снова втиснулся в доспехи.

Крупные капли дождя блестели на его металлических пластинках и собирались в маленькие ручьи.

— Он хочет вымотать нас, — мрачно ответил Тамар. — У него есть все время мира, потому что мы не уйдем отсюда. Мы находимся точно там, где он хотел. Каждое мгновение действует на нервы наших воинов.

— Но его солдаты тоже начинают нервничать!

— Ты думаешь? Мы стоим здесь, словно загнанные в угол ласки. Да, мы еще можем укусить, но скоро вода будет нам по горло, а им нет.

— По крайней мере, грязь мне уже вот по сюда, — пробурчал ветеран и провел рукой по лбу.

— После военного похода нам понадобятся новые доспехи, — пошутил Тамар. — Эти скоро совсем заржавеют, а кожа загниет!

Старый баро рассмеялся. Тамар всегда восхищался его несокрушимым характером. Им предстояла битва, все признаки которой были для них плохими. И тем не менее Рурьос не терял уверенности.

Тут от рядов врага отделился всадник и поскакал к ним с опущенным знаменем. Парламентер медленно ехал через грязное поле.

— Может, выбить его просто из седла?

Мысль была заманчивой, но Тамар отрицательно покачал головой. Вместо этого он подбежал к Сцегу, успокаивающе похлопал его по шее и вскочил в седло.

— Я послушаю, что он мне скажет. Кевес, Маиска, вы будете сопровождать меня.

С этими словами он направил коня в небольшое отверстие в их защитных укреплениях, сооруженных при помощи простых средств. Не дожидаясь охраны, он приблизился к гонцу, который остановился прямо перед границей досягаемости стрел и теперь ждал приближения марчега.

Парламентером был сцарк в летах, высокого роста, широкоплечий с коротко подстриженными темными волосами. Когда Тамару оставалось проехать еще несколько шагов, сцарк уважительно склонил голову.

Тамар же, наоборот, презрительно посмотрел на него.

— Чего хочет твой господин?

— Он предлагает вам капитуляцию, которая позволит вам сохранить жизнь и честь, — ответил посланник, на что Тамар только фыркнул.

— Мой господин передает вам, что знает о состоянии ваших солдат. Эта битва станет обычной резней. Вы храбро бились, марчег Бекезар. Мой господин знает, что вас соблазнили и ваша верность была уведена с правильного пути. Подчинитесь ему, и он будет милостив.

— Значит, жизнь для нас, — холодно резюмировал Тамар. — А что с влахаками?

— Они забрали себе землю, которая не принадлежит им. Их мятеж должен быть подавлен, раз и навсегда.