Никого не удивляло, что митрополит имел чин российского полковника. В свое время Негош побывал в Петербурге, где был приветливо принят Екатериной Второй, а Павлом Первым был удостоен ордена Святого Александра Невского, которого черногорцы всегда особо почитали как покровителя храбрецов.

…Русские и бокезцы, встав на колени, клялись в верности своим знаменам. Над побережьем далеко разносился звон колоколов, в воздухе пахло ладаном, митрополит Пётр кропил склоненные знамена святою водой. На улицах Катторо вовсю распевали песни:

Из воспоминаний очевидца: «В трое суток Дмитрий Николаевич, можно сказать, очаровал народ. Доступность, ласковость, удивительное снисхождение восхищали каждого. Дом его окружен был толпами людей. Черногорцы нарочно приходили с гор, чтобы удостоиться поцеловать полу его платья, прихожая всегда была полна ими, никому не запрещался вход… Адмирал, лично удое-товерясь в искренней преданности жителей, освободил их от всякой провинности, обеспечил сообщение с Герцеговиною, а для покровительства торговли учредил конвой до Триеста и Константинополя. К таковым милостям и попечениям бокезцы не остались неблагодарными. Старейшины от лица народа поднесли адмиралу благодарственный лист и предложили жизнь и имущество в полное его распоряжение. В несколько дней снаряжено на собственный счет жителей и вышло в море для поисков 30 судов, вооруженных от 8 до 20 пушек, что по мало-имению малых военных судов при флоте было великой помощью. Распоряжение сие принесло больше пользы, нежели могли бы доставить налоги. Милосердие и кротость нашего правления были в совершенной противоположности с правлением соседа нашего Наполеона».

Негошу Сенявин обрисовал свою позицию относительно Бокко-ди-Катторо так:

– Сей город был дан австрийцами Наполеону по Пресбургскому миру, а так как мы ныне в войне с Наполеоном, то ни с австрийцами, ни с кем иным считаться в этом деле я не намерен!

– Добро говоришь! Истинно так! – поддержал его митрополит.

Слова Сенявина стали известны и находившимся в Катторо австрийцам. Испытывать судьбу они не стали, а тихо покинули город. В тот же день бокезцы и черногорцы заняли все городские форты. Католический каноник и агент римской церкви Кайнович, понаблюдав в эти дни за русскими, проникся к ним искренним уважением. В Рим он, к неудовольствию папы, отписал всю правду: «…Русские никого не обижали и не утесняли. Офицеры были хорошо воспитаны, а солдаты вежливы. Они были снисходительны и совершенно не суровы… Что касается религии, то она была так же свободна, как при прежних правителях… Кто хотел бы сказать что-либо плохое о русских, по крайней мере о тех, которые были в Будве, заслужил бы имя лживого человека». В школах на вопрос «Кому должно поклоняться?» дети, как один, отвечали: – Единому Богу! – Кому служить до последней капли крови? – Единому Александру!

Мальчишки черногорцы, беспрестанно паля на улице в воздух из пистолей, восклицали:

– Да здрав буди наш царь Александр, да погибнет песья вера!

Но праздники, сколь долгими бы они ни были, все же рано или поздно заканчиваются. А потому Сенявин с Белли, уединившись, обсуждали план дальнейших действий. Вице-адмирал рассуждал:

– Здешний залив – наилучший на всем побережье по защите. Горы, окружающие область, неприступны и непроходимы. Рядом Черная Гора, а на черногорцев мы можем полагаться всегда и во всем.