Все оставшееся время нахождения «Венуса» на позиции погода стояла солнечная и маловетренная. Будучи по-прежнему с баркасом и тремя десятками матросов на передовом острове, Володя Броневский сумел захватить еще три требаки с грузом не меньше как на сто тысяч рублей, отчего стяжал славу удачника-капера. Этим он весьма и весьма гордился.

Вскоре, закончив переговоры с рагузским сенатом, на фрегат прибыл граф Войнович, и «Венус», сдав дозор, пришедшему с Корфу фрегату «Михаил», взял курс на Фиуме.

Возвращаясь из Катторо на Корфу, Сенявин чувствовал, что там его поджидает весьма неприятный сюрприз. Эхо Аустерлица наконец докатилось до Средиземноморья. Император Александр выражал свое возмущение медлительностью и вновь в самых сильных выражениях требовал от командующего возвращения в черноморские порты.

– Думал, что, может, все же обойдется, ан нет, не хотят думать у нас в столице государственно! – вертел в руках вице-адмирал уже десятки раз перечитанное письмо. – Неужто мы тащились сюда из пределов Балтийских лишь для того, чтобы затем прозябать в пределах черноморских!

Снова перед командующим вставал вопрос исполнять приказ или как-то еще повременить. И то и другое было чревато самыми непредсказуемыми последствиями, а потому Сенявин терзался сомнениями и очень переживал. Однако какое-то решение принимать следовало, и оно было принято. Сидя в каюте своего нового флагмана «Святая Елена», вице-адмирал поделился соображениями с командиром линейного корабля Бычен-ским:

– Приказ, разумеется, есть приказ, тем более высочайший. Но во всем этом есть одно маленькое «но»! Дата письма 14 декабря восемьсот пятого, а сейчас на дворе уже март восемьсот шестого! Времени прошло уйма, а потому, пока письмо шло к нам через города и веси, все могло уже десятки раз поменяться и измениться. По этой причине я решил все же не торопиться и ждать новых указаний столько, сколько это будет возможным! Сложив в несколько раз уже изрядно затертое на изгибах письмо, он сунул его в конверт. Сам же конверт спрятал в ящик письменного стола:

– Пусть полежит хорошенько под сукном! Слушая командующего, Быченский лишь качал головой:

– Такое решение достойно победной баталии! Сенявин невесело усмехнулся:

– Или непременной отставки! Но сдается мне, что это всего лишь начало. Высокая политика преподнесет нам еще немало всяческих пакостей, а потому будем относиться к ней по возможности философически и стоически!

«Елену» качало на набежавшей волне. Вдалеке в раскрытых окнах кормовой каюты голубели берега Албании. Вот корабль развернуло на якоре, и стали уже видны гранитные форты Корфу. Над фортами развевались бело-голубые Андреевские флаги.

Корфу – главная опора русского флота в Средиземном море, здесь важнейший перекресток Адриатики, где сходятся все политические интересы и торговые пути, Корфу – ключ к морскому господству, и ныне он в руках русских моряков! Присутствие России здесь завоевано многими поколениями, оплачено тысячами жизней. Неужели все это можно бросить и отдать вот так сразу, даже не пытаясь сопротивляться?!

Спустя несколько дней Сенявин получил еще одно письмо. На этот раз от министра иностранных дел Адама Чарторыского. Министр к моменту получения письма был уже уволен в отставку, но об этом в Корфу, разумеется, никто не знал. Министр давал Сенявину всяческие наставления и советы, но об уходе в Черное море не упоминал вообще! Сенявин сразу глянул дату отправки послания – 8 февраля! Значит, с декабря по февраль что-то в нашей политике уже изменилось к лучшему, а значит, можно похвалить себя за терпение и, запасшись им еще больше, снова ждать.

Но ждать вовсе не означает бездействовать! Почти сразу после занятия Катторо вслед за «Венусом» вдоль всего далматинского побережья разошлись отряды российских кораблей.