Но ждать вовсе не означает бездействовать! Почти сразу после занятия Катторо вслед за «Венусом» вдоль всего далматинского побережья разошлись отряды российских кораблей. Началось повальное истребление французских судов. В какие-то недели всякое сообщение Лористона морем было парализовано. Попытался было Лористон организовать доставку подкрепления и припасов караваном из Неретванской бухты, но об этом стало известно вице-адмиралу. Вызвал он к себе капитана 1-го ранга Митькова. Сказал кратко: – Чуть из пролива высунутся, топи!

Французы из пролива так и не высунулись. Особенно успешны были действия линейного корабля «Елена» с фрегатом «Венус», полностью перекрывшими линию Венеция – Истрия и захватившими немало груженых транспортов.

Пришло известие и от Белли. Он занял остров Курца-ло. Положение еще более улучшилось. Французы занервничали и начали требовать от австрийцев, чтобы те заставили Сенявина уйти из Северной Адриатики. Последние оправдывались: что мы можем с ним поделать! Пакостить австрийцы начали почти сразу после окрика из Парижа. Первым делом они в отместку за потерю Катторо арестовали в порту Триест все находившиеся там бокезские купеческие суда, несмотря на то, что большая часть последних была под российским торговым флагом. Это уже граничило с войной! Командир «Елены» Бычен-ский с попутной фелюгой известил вице-адмирала о случившемся. На сообщение из Триеста Сенявин отреагировал сразу.

– За подобные дела будем лупить нещадно! Чтобы в другой раз неповадно было!

Корабли стали готовиться к выходу в море. Триест нуждался в отмщении немедленном. К тому же, сидя на Корфу, Сенявин обо всем узнавал с известным запозданием, а надо бы быть поближе к европейским событиям. Волновали Сенявина и насущные эскадренные проблемы. Их тоже хватало с избытком! Вконец прохудились корпуса той же «Елены» и «Параскевы». Чинить их силами маленького местного адмиралтейства не было никакой возможности. Корабли следовало готовить к отправке в Севастополь. Да дойдут ли! Разумеется, что пока не будет ясности в дальнейших планах Петербурга о высадке десанта в Далмации не могло быть и речи. Коротая время на рейде Триеста, Сенявин ждал политических известий. Время шло, и каждый потерянный день был на руку французам, которые, торопясь, перебрасывали новые и новые войска на берега Адриатики. И все же Сенявин ждал не зря. Он дождался того, о чем так мечтал! Новое письмо от Александра было совсем иным, чем предыдущее. Император в самых лестных словах выражал командующему свое благодарение за занятие Катторо и за невыполнение своего же собственного приказа об уходе из Средиземного моря!

– Чудны дела Твоя, Господи! – только и сказал Сенявин, прочитав письмо.

Но император не только благодарил, он требовал немедленно вернуть обратно все войска, ранее отправленные по его же собственному распоряжению в Севастополь!

– Командира «Летуна» ко мне! – приказал вице- адмирал.

Едва капитан-лейтенант Бутаков взобрался по штормтрапу на борт «Елены», на палубе его встретил сам командующий.

– Гони, милый, на всех парусах прямо в Константинополь. Попытайся догнать Ласси и вернуть его обратно! Действуй!

Спустя час бриг «Летун» уже резал форштевнем пенную адриатическую волну. Бутаков одним духом домчал до Константинополя, но Ласси там не застал. Транспорта с генералом и солдатами уже убыли в Россию…

Сенявин тем временем, закрепляя успех в Катторо, срочно перебросил туда из Корфу шесть егерских рот. Старый потемкинец Марко Ивлич передал: французы за последнее время в Далмации усилились чрезвычайно. С имеющимися силами их оттуда сейчас не вышибить!

– Ладно, – решил Сенявин. – Покамест сосредоточимся на защите Катторо да лежащего против него островка Курцало, а там видно будет!

На выходе из Керкирского пролива уже ждали «Святой Пётр», «Селафиил» и «Москва» с шестью ротами егерей.