Теперь на очереди был остров Хвар. Шторм долгое время не давал подойти близко. К тому же, узнав о захвате Курцало, французы успели подготовить к обороне местную крепость Лезину. Ночью моряки высадили десант, чтобы к рассвету поставить батарею. Французы движение шлюпок заметили. Началась перестрелка, когда противники обнаруживали друг друга лишь по пушечным и ружейным вспышкам. Французов вскоре заставили замолчать. Батарею ставил артиллерии унтер-лейтенант Палео-лог, потомок последних византийских императоров. Десант возглавил штабс-капитан Скоробогатов, ветеран итальянского и швейцарского походов. Когда-то Скоробогатов одним из первых прорвался на знаменитый Чертов мост, за что удостоился похвалы Суворова. Теперь он снова был впереди. Десантники ворвались за ограду католического монастыря, где на них обрушились французы. Силы оказались неравными, пришлось отходить. Как назло, с моря принесло туман, и корабли прекратили заградительный огонь. Французы, наоборот, приободрились и навалились уже всеми силами. Скоробогатов со старыми солдатами прикрывали отход шлюпок.

– Матвеич! Бросай все, еще успеешь! – кричал ему с последней шлюпки мичман Башуцкий.

– Поздно! – отмахнулся тот. – Уходите скорее сами!

Штабс-капитан Скоробогатов пал на штыках у самой воды. Уже умирая, он сумел вырвать из раны окровавленный штык и крикнул, ободряя своих ветеранов:

– Не жалей, робяты, мы свое пожили! Пусть теперича другие поживут!

Десант закончился неудачей. Несмотря на то, что французы тоже понесли большие потери, принудить к сдаче местную крепость так и не удалось. Белли пришлось оставить мысль о захвате крепости. В течение еще нескольких дней моряки все же обстреливали ее, а «Азард» с «Экспедиционом» успешно выдержали бой с семью французскими судами, пытавшимися было прорваться к острову. К этому времени на кораблях стала заканчиваться вода, и Белли пришлось отойти от Хвара.

Настроение у него было мрачным. Капитан 1-го ранга знал, как расстроен будет Сенявин, да и себя казнил за случившееся. Однако и захват Курцало был большим успехом, ибо он наглухо перекрывал все французские морские сообщения. Для прикрытия острова осталась «Азия» и «Азард».

Тем временем Сенявин, держа флаг на «Селафииле», по пути из Триеста в Катторо повернул на захваченное Курцало. Командующий хотел сам взглянуть на приграничный остров и усилить на всякий случай его гарнизон. В струе «Селафиилу» держались «Святой Пётр» и фрегат «Автроил». – Ваше превосходительство! На горизонте Курцало!

– Добро! – Сенявин поднялся на шканцы. Адъютант подал зрительную трубу. Вице-адмирал приложил ее к глазу и долго вглядывался в даль.

– Что-то ничего не пойму! – опустил он трубу. – Над крепостью нет Андреевского флага! Может, я что-то не разглядел.

За трубы взялись и другие офицеры, но и они не увидели того, что ожидали.

– Странно, очень странно! – хмурился командующий. – Курс на крепость! Скоро все выясним!

Когда же до крепости оставалось не более двух кабельтов, на кронверке внезапно развернулся на ветру трехцветный французский флаг. Над головой просвистали пущенные ядра.

– Но ведь Белли сообщил мне о взятии острова! – помрачнел Сенявин. – Неужели Лористон в его отсутствие уже успел отбить Курцало? Если так, придется все начинать сначала!

Российский командующий был не так уж далек от истины. Едва Белли оставил остров, как на него высадилась тысяча французов. Воейков пытался было сопротивляться, но его быстро окружили.

– Я буду защищаться! – храбро выхватил шпагу подпоручик. Но его сшибли с ног прикладами усатые гренадеры: – Молодой, а уже каналья!

Всю ночь французы жгли костры и пили вино.