Сбив замок, из подвала вызволили Воейкова с солдатами. Подпоручик плакал навзрыд:

– Первый бой и такой афронт! Что мне делать? Как смыть позор? Сенявин, похлопав по плечу, успокоил юношу:

– За битого двух небитых дают! Главные бои у вас, юноша, еще впереди, а потому готовьтесь к ним! Теперь вы воин опытный!

Губернатором острова он утвердил старого графа Гризогона, бывшего таковым еще при австрийцах.

– Когда и куда высылать подати? – деловито осведомился первым делом опытный граф.

– Никаких податей! – отмахнулся Сенявин. – Все доходы оставляйте в свою пользу! – Неужели такое бывает? – поразился старик.

– Бывает! – усмехнулся вице-адмирал. – У нас в России все бывает!

Усилив гарнизон острова, Сенявин оставил в дозоре фрегат «Автроил». Затем поспешил на рандеву с отрядом Белли. Выслушал рапорт о неудаче при Лезино, собрал капитанов и провел подробный разбор. Ругать Белли особо не стал, ибо видел, что каперанг и сам мучается.

– Делайте выводы, господа, из случившегося. Все мы учимся воевать от боя к бою, однако хотелось, чтобы наша учеба впредь обходилась нам меньшей кровью!

Теперь российские корабли, ложась в крутой бейдевинд, спешили туда, где их сейчас ждали.

Пехотные полки князя Вяземского подходили к Старой Рагузе. У генерал-майора были тысяча двести солдат и три с половиной тысячи черногорцев с бокезцами. Вяземский нервничал. Вот-вот передовые дозоры должны были столкнуться с французами, а кораблей все не' было. Российские войска шли вдоль берега, и Сенявин должен был прикрывать их левый фланг. Наконец раздалось долгожданное: – На горизонте паруса!

– Посмотрите, наши ли? – велел сопровождавшему войска корабельному лейтенанту Вяземский. – Мало ли чьи это паруса!

Лейтенант долго глядел в трубу, а затем облегченно выдохнул: – Наши! Под адмиральским флагом!

– Вот и чудно! – обрадовался Вяземский. – Теперь душа моя покойна!

Во главе местного ополчения невдалеке ехал митрополит Пётр Негош. Верхом на коне в блеске оружия и в сопровождении отряда двухметровых усатых юнаков он выглядел, скорее, воеводой, чем архиереем. Рядом с митрополитом везли хоругвь с ликом Пресвятой Богородицы.

Вскоре от флагманского линейного корабля отвалил гребной катер и на корабле спустили адмиральский флаг.

– Их превосходительство съезжает на берег! – оповестил генерала и митрополита флотский лейтенант.

Когда катер ткнулся килем в прибрежный песок, там его уже встречали Вяземский с Негошем. – Ну что, двинемся на Рагузу? – спросил Сенявин.

– С Богом! – широко перекрестился митрополит. Вяземский подозвал к себе адъютанта: – Войскам бить марш-поход!

Ударили полковые барабаны, засвистали флейты, и солдаты дружно зашагали по пыльным далматинским дорогам дальше на север. Рядом с ними двигалась пестрая и шумная толпа черногорских и бокезских воинов. Порядка среди них было немного, зато решимости хоть отбавляй.

Французы могли противопоставить союзникам-славянам три тысячи солдат, четыре тысячи старорагузских изменников и прочего. Для обстрела французов с тыла был послан «Уриил» с канонерской лодкой, укомплектованной за счет команды этого линейного корабля, да несколько бокезских судов.

Из бортового журнала линейного корабля «Уриил»: «30 мая.