Но два года назад здесь выстроили необыкновенное, по форме напоминающее огромную гондолу дирижабля сооружение в три этажа с небольшими надёжными окнами. Обшитое листовым железом, оно не задерживало сдуваемый ветром снег. А на высоте 4200 метров даже в летнюю пору нередко бывали морозы в двадцать и более градусов, снегопады, метели. Гостиница могла укрыть до двухсот человек, которые готовились к восхождению. До ближайшей вершины было всего полдня пути.

Теперь в гостинице находились тринадцать красноармейцев из кавалерийского полка, расположенного внизу, у подножия, в местечке Терскол. Уверившись в безлюдье, воины большую часть времени проводили в бытовых делах и беспечных разговорах.

Кроме «Приюта одиннадцати», поблизости было укрытие для альпинистов «Старый кругозор», а ещё неподалёку — метеостанция, на которой зимовали метеорологи, передававшие сводки погоды в Пятигорск.

Их было четверо: начальник станции Александр Ковалев, его жена — метеоролог Зинаида, радист Яков Кучеренко. Второй радист Василий Кухтин отсутствовал: накануне он отправился по делам вниз, в Баксанскую долину, в штаб кавалерийского полка.

Рано утром 17 августа на метеостанцию прибыли шесть красноармейцев во главе с сержантом.

   — Как тут у вас? Что нового? — спросил метеорологов сержант.

   — Нового не имеем. О новом вы должны знать, — ответил Ковалев.

   — Выходит, связи с Пятигорском нет?

   — Не имеем с 10 августа, как сдали город, — уточнил радист Кучеренко.

   — Тогда собирайтесь в Терскол — такой вам приказ. Вот передохнем, и с нами пойдёте.

Готовясь уходить, Зинаида Ковалева вышла из помещения и тут же вбежала встревоженная.

   — Немцы! Поглядите-ка!

Все бросились к двери и увидели идущих вдали людей. Они шли со стороны перевала Хотютау. Различить их форму не представлялось возможным, но догадка подсказывала, что это немцы.

   — Они самые, — подтвердил сержант, разглядев их в бинокль.

Но тут из лощины выползло облако, заволокло склон Эльбруса и скрыло немцев из вида.

   — Немедленно отходить! — велел сержант.

Вместе с метеорологами он направил в Терскол красноармейца с донесением о подходе немцев к «Приюту одиннадцати». Сам с остальными укрылся в скалах, начал вести наблюдение.

Немцев было немало. У каждого за спиной рюкзак, на груди автомат. Они шли уверенно, бодро. По мере приближения сержант в бинокль разглядывал их более детально. Рукава тужурок с эмблемой горного цветка эдельвейса засучены, на головах тирольские шляпы с пером, на ногах ботинки.

Такого обмундирования сержант никогда не видел. «Военные альпинисты», — промелькнула у него мысль.

Не открывая огня, они шли к заметному на эльбрусском склоне «Приюту одиннадцати», а когда приблизились, открыли огонь и ворвались в него.

Наблюдая из укрытия, наши разведчики насчитали 120 прибывших егерей, рассмотрели миномёты, горные пушки. Об этом они сообщили командиру в Терсколе.

На следующий день к «Приюту одиннадцати» направили отряд, который вступил в не очень успешный бой против егерей.

Вскоре к немцам подошло подкрепление, и они сделали попытку спуститься в Баксанскую долину, но были отброшены.

Овладев под Эльбрусом господствующим рубежом, немцы создали там многоярусную оборону. Все значительные объекты и тропы были под обстрелом. Круглосуточно несли дежурство их снайперы. Ночью подступы к позициям освещались ракетами.

Не жалея боеприпасов, егеря обстреливали из пулемётов и миномётов места, где отмечалось движение наших солдат.