«Ох, как медленно ползёт стрелка!» — снова смотрит на часы Поля. И Ануш — так звали горянку подруги — всё ещё продолжает писать. И чего она пишет?!

Поле представился родной аул Ануш. Высоко в горах на крутом, обращённом к солнцу скате лепятся одно к другому каменные строения. Местами возвышаются высокими пирамидами выложенные из камня башни. Тесные и кривые улочки, и лишь на небольшой и пологой площади стоит современный в два этажа дом. Это школа. В ней учила детей Ануш.

Вот она, вчерашняя горянка, входит в притихший класс, держа у груди книги. И дети вскакивают, хором отвечают на её приветствие. А на спине у Ануш длинная чёрная коса...

Все девочки восхищались косой Ануш:

   — Да как же ты расстанешься с такой красой!

   — Уж я бы ни за что не согласилась остричь...

Ануш села на табурет парикмахера, коротко сказала:

   — Режь.

А когда под ножницами скользнула по спине девушки чёрная, как ночь, коса, она закусила губу так, что выступила алая капелька. Косу она бережно завернула в чёрный с яркими цветами платок и спрятала в солдатский вещмешок...

сама собой пришла к Поле строка, и она обрадовалась находке: с этого может получиться целое стихотворение, надо только развить мысль. Ведь Поля втайне от всех писала стихи и до самозабвения любила Тютчева. Томик поэта всегда лежал на её столе, и в свободную минуту она раскрывала его.

Поля читала светлые строки, которыми, ей казалось, поэт клеймил фашистскую чуму, расползшуюся по русской земле.

С этим томиком она и теперь не расстаётся. Иногда читает стихи подругам, а потом они мечтают о том времени, когда изгонят врага совсем и на земле снова воцарится мир...

Огневая позиция их установки располагалась на территории завода. Круглые сутки на нем перегоняли поступающую по трубам нефть в горючее для танков, автомобилей, самолётов. А по ночам подкатывались железнодорожные цистерны, их наполняли горючим, и поезда спешно увозили составы с заводской территории.

Когда командир указал на место, где должна была находиться установка, то предупредил Галю:

   — Смотри, Олейникова, вы на самом жарком месте. В случае бомбёжки на вас полетят первые бомбы.

   — Ничего, товарищ командир, мы присягу давали, — ответила за Галю Полина Полубоярова.

Обычно в таких случаях командир бросал коротко и строго: «Разговорчики!», — но тут сдержался.

   — Ну-ну. Погляжу потом, после дела.

Телефонный звонок прервал размышления Поли:

   — Воздух! Занять боевые позиции!

   — Есть занять боевые позиции! — ответила Поля и крикнула во весь голос: — Девочки! Воздух! Командир приказал занять позиции!

Девушки бросились к зенитной установке. Где-то били в рельс, надсадно-пронзительно завыла сирена.

В тот день немецкая авиация впервые обрушила свой удар на Грозный. Непонятно, чем руководствовалось немецкое командование, предпринимая этот налёт. Возможно, оно пыталось сломить волю зенитчиков города или показать силу своей авиации, а может, парализовать работу заводов.

Послышался надрывный гул, и в разрывах облаков появились самолёты. Они шли на разных высотах и с трёх направлений: с запада, севера и даже юга.

Нарушая устав, Поля сбросила с плеча противогаз: без него было удобно работать за установкой — ведь она наводчик. Катя и Аня заняли свои места тут же. Чуть в сторонке, припав к биноклю, наблюдала Галя Олейникова.