— Прямо, курсом на завод... — начала было она команду и увидела, как передний самолёт отделился от строя и в крутом пике устремился вниз. Не закончив команду, Галя выкрикнула совсем неуставное: — Полина, стреляй! Бей же!..

Но, прежде чем Полина нажала на спуск, от самолёта отделилось четыре или шесть каплеобразных бомб. Они не падали, а неслись несколько под углом и увеличивались на глазах.

Разрывы слились в один гулкий раскат, и к небу вместе с серым султаном из дыма и земли взлетел огненный шар.

Но Поля его не замечала. Она стреляла по второму самолёту, который ринулся вслед за первым.

Огненные трассы мчались к самолёту, казалось, задевали его, но он, сбросив бомбы, вышел у земли из пике и улетел прочь.

Охваченные пламенем, горели крекинг-установки. Гигантскими кострами полыхали нефтеотстойники. Огонь стал распространяться по пропитанной нефтью земле, и она, до того служившая людям надёжным укрытием, горела...

Не помня, какой по счёту самолёт теперь нёсся не на заводские сооружения, а прямо на них, на пулемётную позицию, Поля видела через кольца прицела узкие, словно лезвие ножа, плоскости с двумя серебристыми дисками бешено вращающихся винтов и ещё вертикальную чёрточку стабилизатора.

Она полоснула по нему очередью из четырёх стволов, и, когда уже была готова вскрикнуть оттого, что посланные ею пули не прошли мимо цели, её оглушили вой и совсем рядом сильнейший взрыв. В глазах вспыхнули радужные круги, и сразу всё померкло.

Бомбы взорвались неподалёку от огневой позиции пулемётной установки. На этот раз лётчики сбросили не зажигательные бомбы, а полновесные фугасные, осколки которых предназначены для поражения людей и разрушения строений. Они-то и поразили насмерть Катю Харланову, тяжело ранили Полю Полубоярову и Галю Олейникову. Лишь чудом осталась невредимой одна Ануш. Спасло её то, что в самую последнюю секунду она укрылась в окопе, и осколки пронеслись над укрытием, едва не задев голову девушки.

Преодолевая страх, она осторожно выглянула из щели, и первой, кого увидела, была Галя, сержант Олейникова. Та лежала ничком, откинув руку с биноклем. Казалось, Галя припала к земле, вслушиваясь, как она вздрагивает при каждом взрыве.

   — Товарищ сержант! — бросилась к подруге Ануш. — Галя!

Она попыталась повернуть её на спину и услышала такое:

   — Стреляй...

Ануш поглядела через плечо на установку и только тут заметила недвижимых Катю и Полю. Она хотела кинуться к ним, но Галя, явно обращаясь к ней, с трудом произнесла:

   — Огонь...

И тогда Ануш поняла, что осталась на огневой позиции одна и что теперь ей нужно заменить выбывший расчёт.

Неподалёку глухо прогремело, и из гигантской цистерны выплеснулись огненные космы. Они упали на землю с шумным плеском и вместе с вылившейся нефтью начали растекаться по земле. Голубовато-оранжевые языки ползли, подбираясь к пулемётам, они жадно лизали всё, что встречалось им на пути, и объятые огнём сооружения полыхали кострами.

Пламя гудело, трещало дерево, скручивалось раскалённое железо. Откуда-то неслась дробь зенитных пулемётов, скороговоркой били автоматические пушки, рвались бомбы, а над всем этим висел надрывный гул самолётов.

   — Будьте вы прокляты! — крикнула Ануш и бросилась к установке.

Она упёрлась в наплечные дуги, что есть силы зажала ребристые рукояти и, казалось, слилась воедино с громоздкой пулемётной установкой. Все её мысли, воля, желание сосредоточились на кольцевом прицеле, в котором она видела выныривающих из облаков чёрных стервятников. Сейчас её занимали только эти проклятые, несколько неуклюжие машины с широко раскинутыми колёсами шасси, напоминающими обросшие перьями ноги хищной птицы.