Наступило недолгое молчание. Затем Леон Верендер тяжело произнес:

— Ездите с ним туда каждый день, пока он не полюбит лошадей. Я хочу, чтобы он начал ездить еще до пятилетнего возраста!

Кэтрин была слишком разбита, чтобы что-то ответить.

Она чувствовала напряжение и неприязнь ко всем троим. Эта женщина, Люси д'Эспере, как ей хочется угодить Леону Верендеру… А он такой же властный и неумолимый, как и в день их приезда. А этот доктор? Что ей думать о его подыгрывании и тем, и этим? То он спорит с Леоном, защищая ее, а через минуту отчужденно и чуть ли не саркастически говорит с ней… Вот он сидит рядом, в полуметре от нее, ополоснул пальцы в серебряной миске и сейчас, не глядя, вытирает их салфеткой… Люси сказала слуге:

— Антуан, мы будем пить кофе на веранде. Коньяк для мужчин, и мне бенедиктин. Вы пьете ликеры, Кэтрин?

— Нет, спасибо.

Лицо Люси приняло выражение «я-так-и-знала», и она вышла на веранду, где стояли мягкие стулья с коваными железными ножками. К облегчению Кэтрин, ей достался стул подальше от мужчин, слева от Люси.

Люси говорила:

— Конечно, мой дорогой Филипп, это понятно. Вы так заняты, вам нужен помощник. Но как бы умны ни были эти молодые люди, они не вызывают доверия. Я, например, никогда не обращусь к молодому врачу.

— Мой новый партнер — не молодой. Он мой ровесник, женат, у него есть ребенок. Но вы ведь все равно не моя пациентка, Люси, так что вам не надо беспокоиться.

— Вы себя не считаете молодым? — Люси, готовая уцепиться за любое замечание собеседника, многозначительно улыбнулась: — Я думаю, у вас идеальный возраст, Филипп. Знаете, мужчина моложе тридцати может уметь развлекать, может быть даже нежным и понимающим — но он никогда не возбуждает!

Филипп поднял плечи чисто по-французски и насмешливо сказал:

— Увольте! Я в этом искусстве давно не практикуюсь, а вы стали непревзойденной. — Он взглянул на часы: — Боюсь, я должен уйти, Леон.

— А как насчет сегодняшнего вечера?

— Благодарю, но я буду занят дома. У нас небольшая вечеринка.

— Это правда? — Люси выглядела заинтересованной. — Вы так редко устраиваете приемы, вы с Иветтой. Я знаю, что у нее много друзей, но я не помню, чтобы вы вдвоем принимали их.

— Иногда бывает. Сегодня Иветта собирает гостей в честь Марсель Латур. У нее приняли скульптуру на выставку.

— Так что вы, мой бедный, будете весь вечер среди богемы?

— Они, в сущности, такие же, как мы.

— И Марсель будет там, — лукаво пробормотала Люси.

— Ну, конечно, — буднично ответил он, намеренно не понимая ее намека. Он наклонился ближе к Кэтрин и спросил у нее: — Я обещал сестре, что попрошу вас сегодня к чаю. Может быть, вы сможете сейчас поехать со мной?

Захваченная врасплох, Кэтрин молчала несколько мгновений.

— С Тимоти? — спросила она.

— Едва ли ребенку будет там интересно, но если вам не на кого его оставить…

— Горничная присмотрит за ним, — безапелляционно вступил в разговор Леон Верендер. — Ей за это платят. Да и ему будет полезно. Поезжайте с Филиппом, Кэтрин.

— Я не уверена… — начала она.

Но на этот раз заговорил Филипп, как всегда, своим плавным тоном:

— Леон, вам нужно кое-что усвоить в отношении вашей невестки. Она почти взрослый человек и не любит приказаний. Смените тон, мой друг.