— Очень женственно, нет? Вам нравится машина?

— Замечательно красивая.

— Знаете, я помогала Леону выбрать ее. Он хотел, чтобы и снаружи и изнутри она была кремовая, но я чувствовала, что нежно-голубой и светло-желтый лучше подойдут для блондинки. Я ему говорила, что надо с вами посоветоваться.

— Значит, она совсем новая?

— Ну конечно. Ее купили неделю назад до того, как я увидела вас. Леон говорил, что у вас рыжие волосы и белая кожа, — слишком бледна, как он сказал! Но я решила, что немного яркого цвета лучше, чем кремовый. Каждая богатая женщина в Ницце ездит в кремовой машине.

— Я небогатая женщина.

Люси устроилась в своем углу и остановила свои раскосые глаза на Кэтрин.

— Вы можете ею стать, если захотите. Нельзя изменить тот факт, что ваш сын — богатый наследник.

Кэтрин предостерегающе подняла палец, чтобы остановить ее.

Люси мурлыкающе засмеялась, взглянув вперед, где виднелась только светлая макушка мальчика, и пожала плечами.

— Гораздо лучше, если он будет расти, зная это, — сказала она со своим странным произношением. — В школе его будут окружать сыновья богатых аристократических семей. Он должен понимать, что он такой же, как и они; и почему бы не знать ему это сейчас?

— Он пойдет в школу через год.

— Но это абсурд! У нас есть такие же детские сады, как и у вас, в Англии. Там есть и английские дети, а для тех, кто живет далеко, есть прекрасные интернаты, где дети остаются с понедельника до пятницы. Для ребенка это было бы идеально.

— Я считаю, что лето здесь очень жаркое, — твердо сказала Кэтрин. — Я не отдам Тимоти в детский сад до конца лета, да и потом это будет только дневной садик, для начала только на несколько часов. Я сама могу преподавать ему многое.

— Но у вас не те методы, что во Франции; кроме того, ему нужно изучать и французский, не только английский, — заметила Люси, как бы желая показать свою справедливость. — По-моему, это плохо, когда детей обучают собственные матери. Потом другим учителям будет трудно найти с ними контакт.

— Вот это постараюсь иметь в виду.

Люси улыбнулась:

— Леон говорил мне, что вы очень упрямая молодая женщина. А он слишком нетерпелив, слишком высокомерен, чтобы спокойно указать вам на ваши ошибки и непонимание. Я чувствую, что, наверное, мой долг немного предупредить вас. Леон имеет право решать вопросы воспитания ребенка: он это уже обсуждал со мной.

Кэтрин как будто ударило током.

— С вами? — спросила она, стараясь не слишком выделять местоимение. — Но почему? Разве у вас есть опыт воспитания детей, мадам д'Эспере?

Улыбка на лице Люси застыла.

— Я ближайший друг Леона и единственная близкая ему женщина. Кроме того, я имею представление о здешних условиях. Леон желает в будущем приставить к нему учителя, но пока его нет, мальчику придется посещать один из детских садов здесь, у нас. Я чувствую, что для него будет лучше начать как можно скорее, чтобы он возможно раньше начал изучать французский.

Несмотря на свою решимость оставаться спокойной, Кэтрин почувствовала невыносимое напряжение. У нее не было выбора, кроме как возражать Леону, но ничто и никто не вынудит ее поддаться этой женщине, которая даже не является пока членом семьи. Однако уютный салон автомобиля был неподходящим местом для выяснения отношений. Она невольно посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась глазами с Майклом; один его глаз предостерегающе прищурился, и она поняла, что Майкл услышал их разговор.

— Мы об этом поговорим в другой раз, — сказала она.