— Тут сидит муха с красными ножками. Почему это они у нее красные?

— Это такой вид мух, — безмятежно ответила Кэтрин. — Ты хорошо поел у Майкла?

— Угу-м-м. Рыбу с салатом. И еще он включил проигрыватель.

— Так что ты хорошо провел время?

— Угу-м-м. — Вдруг он поднял голову и посмотрел на нее: — Ой, я забыл сказать ему «спасибо» и «до свидания»!

— Ты, наверное, вместо этого уснул. Можешь его поблагодарить, когда увидитесь в следующий раз. Пойдем домой, помоемся?

— Я пойду кататься на велосипеде, — сказал он, сползая боком с шезлонга.

Только Кэтрин, знавшая, каким тихим и послушным он был в Англии, замечала его новую, хотя и маленькую, независимость. Очень постепенно он обживался здесь, привыкая к свободе этих восьми акров деревьев, к ощущению сильных мускулов в ногах, когда он карабкался через изгородь или спускался по крутой каменной дорожке.

— Осторожней на поворотах, милый, — сказала она и решила не смотреть на него: иногда у нее от этого замирало сердце.

Когда подали чай, появился и Майкл Дин.

— Вы не против, если я тоже выпью чаю с вами? — спросил он, садясь в кованое металлическое креслице рядом со столом. — Как вам наша жара?

— Переношу. Но для садов это так плохо! Леон, наверное, тратит целое состояние на полив. — Она налила ему чай и подвинула чашку и сахарницу поближе. — Спасибо, что позвали Тимоти. Чья это была идея?

— Конечно его. Я его встретил в саду, и он сказал, что хочет пойти ко мне в гости. Вот я и послал приглашение. А что, разве я похож на типа, обожающего возиться с детьми? К вашему сведению, он назвал меня дурачиной.

— Дурачиной? Почему?

— Наверное, потому что я так назвал кого-то на днях, и ему понравилось это слово. Так что он развивается.

— Ради всего святого, не учите его никаким ругательствам. Он ведь может сказать что-нибудь Леону.

Майкл засмеялся:

— Старик был бы в восторге. Мне кажется, вам уже надоело все это? Я насчет того, что вы каждый день видите Леона и обедаете с его банкирами и аристократами. Я вот к чему — если вам хочется весело провести вечер, я сочту за счастье сопровождать вас. Леон не будет возражать, а я буду страшно рад.

— Вы так мило приглашаете, Майкл, как-нибудь обязательно сходим.

— Решать, так немедленно. Как насчет сегодняшнего вечера?

— Не сегодня! Может быть, завтра?

— Решено! — с готовностью сказал он. — Я вас свожу в казино.

— Посмотрим! Вы не заняты эти дни?

— Нет, конечно. Даже Леон расслабляется, когда жара. Да, кстати, есть одна вещь, о которой вам следует знать, мне кажется. Он заказывает алмазное ожерелье для д'Эспере. Похоже, что скоро у вас появится свекровь-мачеха.

Кэтрин выронила сухарик, который она начала грызть, и смахнула крошки с бежевой плиссированной юбки:

— Вы уверены в этом? Насчет ожерелья?

— Конечно уверен. Она этого давно ждет. Пари держу, она закажет себе копию, а настоящее ожерелье продаст, чтобы расплатиться с долгами. Если серьезно, я почти не имею отношения к этому дому, но вы-то почувствуете перемену. Боюсь, что Люси не любит вас. Ревнует. Вы ведь вошли в семью сразу, а она все подбирается к этому уже два года.

— Какой вы наблюдательный, Майкл. — Кэтрин помолчала. — А когда будет готово это ожерелье?

— Он еще выбирает стиль, так что официальный заказ будет оформлен не раньше следующей недели, но ювелир сказал, что сделает за несколько дней.