— Получили? — спросила она. — Это он под брезентом высказывает свои мысли. Теперь вы можете гордиться: по-своему, по-детски он уже начинает восставать. Он еще немного отстает от вас в развитии. Небось вам было всего два года, когда вы сказали своему отцу: марш с моего корабля, а? Ну, лучше поздно, чем никогда. По-моему, это очень смешно.

— Вам-то — да. Но если бы мальчик был воспитан, как полагается, ему не пришлось бы торчать под горячим брезентом, высказывая там, что он думает. Пойдемте в салон! Я скажу, чтобы его достали оттуда.

Чай подавал один из французских официантов. Почти сразу же они сели в баркас, который доставил всех троих на мол. Перебравшись в машину, все трое вернулись домой тем же путем.

На полпути Леон спросил:

— Понравилось тебе, Тим?

— Да, спасибо, деда, — был вежливый ответ.

— А ты ходил смотреть на двигатель?

— Нет, деда.

— А где же ты был, когда ушел от нас?

Это смутило Тимоти; он не думал, что они заметили его отсутствие.

— Я погулял… немного.

— И все?

Мальчик подумал над вопросом, решил применить отвлекающую тактику и сказал:

— Какой был вкусный чай! — повернувшись к матери, он пробормотал: — Знаешь, лучше, чем в прошлый раз. Куда лучше!

Очень умно с его стороны, подумала Кэтрин. Они вернулись на виллу в седьмом часу вечера, а к семи Тимоти, не спавший днем, был уже в кровати, готовый ко сну. Кэтрин быстро переоделась и, посмотрев на часы, решила, что нужно позвонить Иветте. Она сняла трубку, сказала ответившему снизу слуге, чтобы он подключил ее телефон к городу, и набрала номер.

— Доктор Селье слушает.

Сердце у нее стукнуло.

— О… это вы, Филипп. Говорит Кэтрин Верендер. Мне можно поговорить с Иветтой?

— Разве она не с вами? — прозвучал ледяной вопрос. — Иветта за ленчем говорила, что вы и ваш кузен будете у нее за чаем.

Кэтрин коротко объяснила, как было дело, добавив:

— Я уверена, что Хью позвонил ей, как обещал. Вы думаете, ей стало скучно одной и она отправилась куда-нибудь со своими друзьями?

— Этого не может быть. Вчера вечером она сказала, что распростилась с ними. — Пауза. — Меня немного беспокоит, что она уехала куда-то, ничего не сказав горничной. Но скорее всего, она поехала к Марсель. Вы хотите передать ей что-нибудь важное?

— Нет, только свои извинения.

— Я передам их от вас.

— Спасибо. До свидания.

Она положила трубку. Хрупкое счастливое настроение, которое она ухитрилась ненадолго обрести с Леоном, исчезло. Кэтрин подошла к зеркалу взять бумажную салфетку, чтобы вытереть руки, — она так сжала пальцами телефонную трубку, что они стали влажными. Молодая женщина рассматривала свое напряженное лицо в зеркале. Что ей делать с этим чувством к Филиппу Селье? Всего только голос по телефону, а с ней уже вот что сделалось…

Бывали моменты, когда Кэтрин была уверена: он сам чувствует, что его тянет к ней; жесткие, как клещи, пальцы у нее на плече, резкий вздох, напряженная следящая улыбка…

А может быть, она сама себя обманывает? Может быть, для Филиппа она только невестка его богатого приятеля, Леона Верендера; конечно, поэтому он и воздвиг такую непроницаемую стену между ней и собой. И она чувствовала, что эту стену ей не пробить, каким бы запасом динамита женственности она ни обладала.

Вечером Люси была у них на вилле к ужину, очень любезная и очень красивая в платье из матового шелка цвета нефрита. Леон будет занят весь день, объяснила она за кофе в салоне, поэтому у нее есть великолепное предложение: пусть Кэтрин приедет завтра в Ниццу.