|
Никакого притворства, никакой лести, никаких хитрых расчетов — просто честно и именно то, что она хочет сказать! Сейчас ей страшно не по себе, но, черт возьми, ей придется выслушать все это так же, как и вам, раз вы мои гости. — Опять зазвучал смех. Леон выждал, пока станет совсем тихо, и продолжал: — Я не сентиментальный человек и думаю, что вы все это знаете. Я люблю факты… и я придерживаюсь сейчас именно фактов. До того как я познакомился с Кэтрин, я ожидал увидеть какую-нибудь хорошенькую пустышку с твердым желанием стать наследницей. Хотя уже в письмах к моему адвокату она здорово брыкалась — он еще до сих пор от них не опомнился, верно, Генри? — Круглый человечек, сидящий невдалеке, ответил смущенной ужимкой и смехом. — Во всяком случае, я был готов ко всему с ее стороны, и в течение первых десяти минут нашего знакомства я ей это сказал.
Его большая ладонь тяжело лежала на ее обнаженном плече. Он похлопал ее по плечу: — Мне осталось сказать немного — вам и так все ясно. Вот она стоит здесь. Я ею горжусь и надеюсь, вы меня простите, если я скажу, что она самая обаятельная женщина здесь сегодня. — Он жестом прервал аплодисменты, сказав: — Я хочу, чтобы этот вечер стал для нее памятным, чтобы она помнила, как я познакомил ее с моими друзьями и коллегами. И в виде материального напоминания об этом событии… Только в этот момент Кэтрин почувствовала, что мурашки опасения превратились в леденящее чувство понимания. Она почувствовала, как жемчуга соскользнули с ее шеи и вместо них на плечи легло что-то холодное, и застежка щелкнула. Кэтрин быстро подняла голову, коснулась пальцами бриллиантов и отдернула их. — Ох нет, — прошептала она, — Леон… Но он завершил свою речь ровно и спокойно: — Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была женственной, доброй и абсолютно честной, как Кэтрин. — Он добавил почти укоряюще: — Они пьют за ваше здоровье, Кэтрин. Поклонитесь им, а потом сядьте. Это большое событие в вашей жизни. Она, не видя, повернулась к креслу, которое ей кто-то придвинул, но мельком заметила лицо Люси — натянуто улыбающуюся маску. Она села, стараясь высоко держать голову, сложив руки на коленях. Колье казалось тяжелым, как ожерелье из свинцовой дроби. Она даже не представляла, как оно выглядит. Леон взял бокал у официанта и одним глотком выпил все. Говор и смех усилились, затем утихли. Динамики разнесли по саду музыку из проигрывателя в патио. Праздник достиг апогея, тем более что до конца оставалось еще часа два. Кэтрин думала, как она дотерпит все это. К ней подходили и почему-то жали руки, с чем-то поздравляли; появились Хью с Иветтой, сказали, что она молодец, и исчезли. Потом пришел Филипп. Он сказал: — Поздравляю. Вы во всех отношениях были безупречны. — Обращаясь к Леону, он произнес: — Должен пожелать вам спокойной ночи, друг мой. Завтра с утра я должен быть на работе очень рано. Вечер был замечательным. Леон ответил: — Мне нужно поговорить с вами, Филипп. Вы сможете приехать завтра днем, сразу, как только закончите работу в больнице? — Конечно. Он вышел из круга света и пропал в темноте; его машина была припаркована отдельно у ворот, чтобы можно было уехать в любой момент. Кэтрин стояла рядом с Леоном, прощаясь с гостями, выслушивая слова благодарности, оказывая знаки внимания тем, кто оставался ночевать в доме, и, наконец, сдержанно пожелала «спокойной ночи» Леону. Она уже направилась к лестнице, когда он сказал: — Потом зайдите сюда еще, Кэтрин. Она отрицательно покачала головой и пошла дальше вверх. На верхней площадке лестницы она расстегнула колье непослушными пальцами, вошла в комнату Леона, в темноте положила эту тяжелую пригоршню бриллиантов на его туалетный столик. |
