Изменить размер шрифта - +
Я смотрел на светлый прямоугольник окна, в котором смутно отражались наши силуэты. Ответ пришел не сразу. Он сформировался где–то в глубине души, из ярости, скорби и железной решимости мстить.

— Будем жить, папа, — сказал я наконец, и мой голос прозвучал предельно твердо. — Будем жить и воевать. До победного конца. И помнить. Не только маму, но и всех погибших товарищей.

Быстрый переход