Необязательно, говорит Колли. Человечья душа сложней, полна печали, и гнева, и виноватости, и всякого прочего, отчего люди озлобляются, тогда как душа коровы никакого веса не имеет: если весь день жевать траву, от нее просто наполняешься горячим воздухом… а вместе с тем лошадь – другое…

Клэктон вдруг садится на обочину и валится вперед. Она повертывается и кричит стаду, чтоб остановилось. Уилсон ревет приказы псам.

Она вглядывается в Клэктона и думает, что он умер.

Колли говорит, этот мальчонок-бесенок его заколдовал.

Саундпост бросает единственный взгляд и тотчас говорит, этот человек пьян, как мертвый мул. Милуй! Ну и глупец. Забросьте его на вьючное животное.

Уилсон хватает Клэктонову пустую бутылку из-под джина и закидывает ее высоко в поле, та на миг вбирает в себя солнце. Затем они подымают Клэктона и навешивают его поверх вьюков мула, тот жалуется громким своим кличем.

Колли говорит, у Клэктона этого уж точно лишайка.

Саундпост трясет пальцем, показывая на дорогу, велит вести стадо вплоть до стоянки. Просто иди примерно туда, говорит он. Вскоре она забывает обо всех передрягах того дня. Садящееся солнце разбрасывает лампады золота, и все окружено нимбами в том свете, что кажется зачарованным своим же великолепием. Ей радостно и счастливо, она постепенно ощущает в себе некую новую силу.

Думает, меня одарили этим миром. Вести это стадо в таком вот покое и свободе. Она принимается считать всё семерками на удачу. Семь шагов вперед и обратно. Семерочка пучков рогоза. Шестерка пони, сбившихся поближе друг к дружке возле дома какого-то богача, и как они расступаются и являют ей седьмого. Как стоят отчужденно, взирают на походный строй эдаких низших животных, а затем делают шаг навстречу, словно одобряя, напирают на неразбериху сгнившей ограды, какая вздохнула б, если б могла подать за себя голос.

Тропа ведет вниз, где смыкается с проезжей дорогой. Саундпост машет шляпой, чтобы все шли дальше. Ей бы хотелось продлить этот миг. Им встречается парняга, налегающий своим весом на ручную тележку, останавливается и приветствует их, кричит «здрасьте», стучит по жестянке, что свисает у него с тележки, и нараспев произносит свое имя и занятие: Батлер, ножовщик. Не надо ль чего поточить? Затем глазеет на Клэктона и показывает на него пальцем. Убитый он или как?

Позднее Уилсон вновь берется за двухструнную свою скрипку и отыскивает он вот что: песнь ненастроенного инструмента, скорбящего по тому, кто на нем играл, а то и, может, Уилсон сонастроен с чем-то еще, с отчаянием, призванным из самой глуби всех сердец. Клэктон берется подтягивать некой пьяной мык-песней, что льется негромко, но потом затихает.

Она говорит Колли, ты глянь на меня, зарабатываю на жизнь, веду скотину. Я тут главная. Кто б мог ожидать?

Представляет, как победоносно возвращается в Блэкмаунтин. Сорит деньгами и покупает вдоволь еды, чтобы хватило до нового урожая. Пытается увидеть их лица, малютки по имени Касси, но лица их ускользают, словно дым, в слепоту того, где они пребывают.

Стоянку они разбивают на сухой земле под деревьями возле реки. Когда сгружают Клэктона на свалявшуюся траву, он стонет. Вонь его замечает Саундпост. Милуй! Милуй! Что этот человек с собой сделал? Остальные тянут носы.

Хе! говорит Колли. Да он обосрался.

Уилсон садится на корточки в продувном холоде, лепит толоконные лепешки.

Колли говорит, разгадай загадку: что бело как благо, но черно как грех, вода ему всего милей, но не остается оно в ней?

Из кармана у Клэктона она умыкает мыло. Берет ведро и идет по тропе через заросли туда, где река вроде бы стоячая и сокрытая. Заговор дрока и елки как прикрытие. С проворством прочь из одежды, неторопливо соскальзывает с берега.