Надя хотела прижаться к груди Малахии и исчезнуть. Ей хотелось притвориться, что все в порядке, хотя бы на мгновение. От него веяло теплом, а главное, он снова был самим собой.

Но Чирног был освобожден. И Нирокша тоже.

Надя отстранилась, и Малахия неохотно отпустил ее. Он выглядел просто ужасно. На его теле то и дело появлялись глаза, рты и зубы.

Но ему было суждено остаться таким навсегда. Она поднялалась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы.

Малахия отступил и поднял Серефина на ноги. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Стоя в профиль, они казались почти близнецами. Волосы Серефина выбились из хвоста и рассыпались по его плечам.

Париджахан обняла Надю за талию, и она чуть не разрыдалась.

– Что нам делать? – спросила аколийка, уткнувшись подбородком в Надино плечо.

– Я… эм, – она закрыла глаза, но не раньше, чем увидела, как Серефин обнял Малахию. Это произошло так быстро, словно он боялся обжечься.

Братья.

– Я освободила Чирнога, – выпалила Надя. – Я сделала это, чтобы Малахия остался жив, – она не решалась открыть глаза. – А еще я случайно освободила Нирокшу. Клянусь, я этого не хотела. Она предложила мне стать богом, и я подумала… я почти…

– Надя, тс-с, – на ее плечи легли руки Малахии. – Так ты выбрала божественность? Освободила свою темную сущность?

Она подняла голову и рассмеялась. Конечно, в этом не было ничего смешного. Это было ужасно. А может быть, и нет. Ее темная сущность.

– Нет, но я почти согласилась. Только подумай, сколько всего я могла бы сделать, если бы не была привязана к земле.

Малахия поцеловал ее, нежно и быстро, словно в знак обещания. Она не знала, какого именно.

Глядя на них, Серефин быстро заморгал и прошептал:

– Кацпер.

Он тут же выбежал из храма, а Рашид и Париджахан торопливо последовали за ним.

Малахия ждал Надю. Земля задрожала у них под ногами, а с потолка посыпалась пыль.

– Солги мне, – прошептала она. – У тебя это так хорошо получается.

Выражение его лица было трудно прочесть.

– Мы будем жить, – наконец сказал он хриплым голосом. – Мы будем жить, положим конец восстанию Чирнога и убедим наши проклятые страны прекратить эту войну. Я оставлю Стервятников и увезу тебя куда-нибудь подальше, где ты сможешь быть просто Надеждой, девушкой из кошмара, которая украла мое сердце. Мы наконец-то будем счастливы.

По ее щекам покатились слезы. Какая чудесная ложь.

Малахия заключил ее в объятия, и она почувствовала его напряжение: они попусту тратили время, которого у них не было. Он поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя, – прошептал он, целуя ее в лоб. – Это не ложь. Ты – лучшее, что со мной когда-либо случалось. – Малахия поцеловал ее в переносицу. – Я не лгал тогда и не лгу сейчас.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Надя и впервые за долгое время почувствовала настоящее облегчение. – Но я никогда бы не поверила, что ты оставишь Стервятников.

Он засмеялся и взял ее за руку. Его взгляд блуждал по ее телу, и она почувствовала себя слишком уязвимой.

– Чудовище, рожденное, а не созданное, – пробормотал он.

Надя невольно вздрогнула.

– Могу я тебя увидеть? Такой, какая ты есть на самом деле?

– Я не…

– Я не буду смотреть, если ты этого не хочешь.