И теперь, сидя в библиотеке с Малахией, Надя поняла, что все в порядке.

Щеки Малахии порозовели, и он опустил взгляд на закрытую книгу. Одна из его рук нервно потерла обрубок ноги. Хотя он сказал Наде, что это не слишком больно, иногда ему казалось, что нога все еще на месте, и было неприятно раз за разом осознавать, что ее больше нет. Отголоски пагубного влияния древнего бога превратились в глубокие шрамы, не видимые глазу. Ему потребуется много времени, чтобы исцелиться, если это вообще когда-нибудь произойдет.

– Я хочу, – продолжила Надя, пользуясь его молчанием, – узнать больше о моей магии. Правда ли она такая особенная или на свете существуют записи о чем-то подобном и нам осталось только их отыскать?

Он сразу же оживился, и она не смогла сдержать улыбки.

– Я хочу помочь Серефину заключить мирный договор, даже если на это уйдут годы. Я хочу многого, но в основном чтобы все было тихо и спокойно. Я хочу тебя.

В его выражении промелькнуло что-то уязвимое. Надя этого не ожидала.

– Ты бы вернулась в Транавию вместе со мной?

Она заправила прядь волос ему за ухо.

– Думаю, да.

– Я все еще Черный Стервятник.

– Знаю.

– Я солгал, когда сказал, что оставлю Стервятников.

Надя рассмеялась.

– Знаю. Но ты бы сделал это, если бы я попросила?

Малахия практически не колебался:

– Если бы ты попросила, то да.

В ее груди разлилось приятное тепло. Она с трудом удержалась от того, чтобы притянуть лицо Малахии поближе и поцеловать его в губы. Она провела большим пальцем по его щеке, прямо возле глаза, который возник всего на мгновение, моргнул и снова исчез.

– Какая жалость, что я люблю каждую отвратительную часть твоей сущности: Черного Стервятника, бога хаоса и все остальное. Я не буду просить тебя меняться.

– Все мои части и правда отвратительные. А еще я бы не смог измениться, даже если бы захотел, поэтому я рад, что ты об этом не просишь.

Тогда она действительно его поцеловала. Медленно и нежно, потому что теперь у них было время. Потому что она могла целовать его, когда хотела, и это было волнующее ощущение. Она могла запустить пальцы в его волосы, не боясь, что через мгновение он перестанет быть собой.

Он вздохнул.

– Я никогда не думал, что ты покинешь Калязин.

Надя не могла отрицать, что эта мысль причиняла ей боль. Но мысль о том, чтобы расстаться с ним, была еще хуже.

– В Транавии совсем не осталось церквей. Наверное, тебе будет их не хватать?

– Не знаю! Я посвятила всю свою жизнь этой проклятой церкви. И, как оказалось, напрасно.

Малахия взял Надю за руку, целуя ее пальцы.

– Не напрасно. Ты остановила древнего бога.

– Мы заточили старого бога, – поправила она.

– Мы убили Нирокшу.

– О, так эту победу ты тоже присвоил себе?

– Это сделал один из моих Стервятников, – сказал он с легким самодовольством.

Надя вздохнула. Она понимала, что ничего не будет легко. Ей предстояло примириться со своей истинной природой. Ей предстояло научиться жить с грузом своих ошибок и поступков.

– Пойдем домой вместе со мной, – сказал он, сжимая ее ладони в своих руках. – Я буду безжалостно преследовать Пелагею, пока она не научит меня этому странному трюку с телепортацией. Поверь, ты еще не раз увидишь Калязин.

– Она никогда не научит тебя этой магии.

– Я буду таким убедительным, очаровательным и милым, что она просто не сможет отказаться. Надя, на свете так много магии, о которой мы ничего не знаем! Я хочу исследовать ее вместе с тобой.