– Велес хотел смерти Маржени, – сказал Серефин, прежде чем Пелагея успела ответить.

– Так и было. Каково это: знать, что всеми твоими поступками управляет другое существо? Вы думали, что действуете в своих интересах, и в то же время совершенно потеряли контроль над собой.

– Она должна была умереть, – отрезал Малахия.

– Неужели?

Он открыл, потом закрыл рот и наконец медленно произнес:

– Она собиралась убить Надю.

– Ах. Мы снова возвращаемся к девушке.

– Нет.

– О, ты не можешь так просто от нее избавиться. Ее роль… – Пелагея умолкла и быстро заморгала, словно ее вдруг что-то встревожило.

Серефина пугала мысль о том, что на свете есть вещи, способные встревожить Пелагею.

– О, – прошептала ведьма. – Все кружится в водовороте, позвоночники ломаются под тяжестью ужасного выбора, – ее голос звучал все громче и безумнее. – Мертвые боги пробуждаются, живые боги мертвы, магия, кровь и великий голод, который поглотит мир и утопит всех нас во тьме. Что-то изменилось. Кто-то проснулся, заключил договор, выбрал путь, но тьма… вечная, неподвижная. Набери полный рот пепла божественных последствий.

Побледневший Малахия смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Что? – его голос дрогнул.

Комнату наполнила неистовая энергия, и пламя в камине вспыхнуло тошнотворно-зеленым светом.

– Божественная справедливость, божественное провидение и пути, по которым следовало идти, – все это разрушили вы, глупые дети. Проклятие, злой рок, черное пятно на каждом из вас, кто прикоснулся ко тьме и поглотил свет, – прошептала Пелагея. – Ты не можешь это остановить. Кто ты такой? Мальчик, ребенок, bovilgy, маленький и хрупкий. Ты в его власти.

– Я же говорил, что он слаб, – сказал Малахия с отчаянием в голосе. Серефину ужасно хотелось поскорее уйти.

– Слаб?! – воскликнула Пелагея. – Даже слабый, он все равно погубит весь мир. Кто его освободил, кто его выпустил? – Она впилась взглядом в Серефина: – Это был ты. Глаз. Глаз! Где он?

– Уж точно не у меня на лице, ведьма. Откуда мне знать?

Пелагея повернулась к Малахии, и юноша вздрогнул, сжав пальцы в кулак.

– Он у тебя, – прошипела ведьма.

В животе у Серефина похолодело от ужаса.

Брови Малахии опустились вниз, натягивая татуировки на лбу. Он медленно разжал пальцы левой руки, и в центре его ладони открылся глаз, синий, как полночное небо, с разбросанными по нему звездами.

– Ох, – тихо простонал он.

– Как такое возможно? – спросил Серефин.

Малахия молча покачал головой.

– Поглощение, – пробормотала Пелагея. – О нет, о, все это гораздо хуже, чем я думала. Хуже, чем я себе представляла. Что ты наделал? Что вы оба наделали?

– Хочешь… – Малахия ткнул в глаз указательным пальцем.

Серефин был близок к тому, чтобы расстаться с содержимым своего желудка.

– Хочешь получить его назад?

Серефин поднялся на ноги и, не сказав ни слова, вышел на улицу, где его сразу же стошнило.

11

Надежда Лаптева

«В самых темных и глубоких водах запрятаны старые вещи, которые присвоил себе Звездан. Кладезь нечестивой магии».

Надя привыкла к одиночеству. Она привыкла к калязинским горам, лесам и крошечным, старым деревушкам. Но по мере того, как они продвигались все дальше на запад, им все чаще стали встречаться крупные города, где на девушку устремлялись десятки любопытных глаз.