XXVII. ОНА СУМАСШЕДШАЯ!

В городе не было специального помещения, предназначенного для покойников, как, например, известный морг в Париже. Не было и анатомического театра. Поэтому труп поместили в отдельную комнату при церкви, где всегда оставляли покойников до погребения.

В этот раз комната пустовала. Труп положили на мраморный стол, и тотчас же его осмотрел судебный врач. Однако осмотр не дал ничего нового. Врач лишь подтвердил, что причиной смерти послужило падение с большой высоты. Поскольку такой вывод напрашивался сам собой, то дальнейшему исследованию тело не стали подвергать.

Но этим дело не ограничилось. Труп предъявили множеству свидетелей, в том числе и тем, кто утверждал, что девушка, спасенная доктором Гагеном, и есть молодая графиня. При этом труп снова одели в белье с графской меткой и белое платье, и, как это ни странно, большинство свидетелей, утверждавших, что пациентка доктора является графиней, теперь называли последней мертвую девушку. Даже горничная Минни, прислуживавшая в замке молодой графине до самого последнего времени и с жаром отстаивавшая свое мнение, теперь со слезами на глазах вынуждена была признать, что ошибалась и что труп принадлежит молодой графине, хотя лицо и невозможно опознать.

На показания асессора Вильденфельса нельзя было надеяться. Он по-прежнему находился в тяжелом состоянии, и на его выздоровление рассчитывать все еще не приходилось.

Доктор Гаген тяжело переживал случившееся и искренне сочувствовал Лили, хотя та еще ничего не знала о страшной находке и при встрече с доктором всегда первым делом справлялась о здоровье Бруно. Когда же Гаген со всеми предосторожностями сообщил о поднятом из пропасти теле, она была просто потрясена.

– Чье же это тело? – прошептала она, бледнея. – Где его нашли, в каком месте?

– В том же самом, где упали вы, ваша светлость.

– И в этом трупе…

– …все узнали молодую графиню, – докончил доктор Гаген, считавший, что Лили должна знать настоящее положение дел.

– Это ужасно, – беспомощно произнесла Лили. – Кому же принадлежит тело?

– Кому принадлежит – пока не известно, но все считают, что молодой графине, то есть, простите, вам… – И видя, какое впечатление произвели его слова, счел необходимым пояснить: – Бывают такие стечения обстоятельств, при которых кажется, что тебе изменяет рассудок. Вы молоды, вам недостает жизненного опыта, но вы не должны терять мужества. Отчаиваться пока нет причин, все еще может образоваться.

– Но объясните мне, по крайней мере, что происходит?! – вскричала Лили.

– Я и сам пока не могу найти объяснений, графиня. По крайней мере, не могу сказать ничего определенного.

– Заклинаю вас – скажите же мне, что теперь будет? Неужели никто не признаёт меня, никто не хочет мне помочь?.. О, неужели я брошена всеми и обречена на гибель?

Лили закрыла лицо руками.

– Нет, графиня, вы не всеми брошены, – возразил Гаген. – Во всяком случае, на меня вы можете рассчитывать.

– О, вы тоже оставите меня! Тоже начнете во мне сомневаться! – воскликнула со слезами на глазах Лили. – Я это знаю, чувствую.

– Нет, графиня, вы неправы. Пусть даже весь свет отвернется от вас и не захочет признать, пусть он поразит вас самой гнусной клеветой – даже тогда я останусь на вашей стороне. Этим я не только исполню священную клятву, данную мной фон Вильденфельсу, но и буду следовать моему внутреннему порыву, который заставляет меня защищать ваши права.

– Вы и сами подвергнетесь осуждению за это.

Гаген рассмеялся.

– О, графиня, такие мелочи меня не остановят.

– Но вы тоже не в состоянии спасти меня.

– Это другой вопрос.