— Если ты все так изящно мотивируешь, мне не остается ничего, кроме как элегантно отступить!

Произнеся эту фразу, Хью включил телевизор в своем кабинете и тяжело опустился в кожаное кресло перед огнем, чтобы смотреть подготовку к инаугурации. Удивившись, что он так легко с ней согласился, Нора подумала, что, может быть, он и сам рад остаться дома и смотреть церемонию по телевидению. Он казался усталым и постоянно кашлял.

К полудню немного потеплело, но температура все еще оставалась достаточно низкой, и Нора еще раз порадовалась, что они остались дома — в кабинете было так уютно и тепло.

В 12.20 Джон Кеннеди появился на платформе без шляпы и пальто, и Хью грустно улыбнулся:

— Посмотри, Нора. Так холодно, а Джек без пальто. Кто может это выдержать, кроме молодого человека с железным здоровьем?

— Что за чушь! Кто говорит, что способность переносить холод — одно из качеств, необходимых для президента?

Когда он снова закашлял, Нора подумала, что стоило ему бы накрыть ноги пледом.

Они смотрели, как кардинал Кушинг прочел молитву, после него вышел Роберт Фрост. Солнце слепило ему глаза и он читал стихи наизусть… В 12.51 судья Уоррен принял клятву у президента, и Джон Кеннеди начал свою речь:

— Пусть из этого места и в это время полетит слово к друзьям и врагам, что свет…

Именно в этот момент Хью тихо вскрикнул и сполз со своего кресла.

Нора не знала, действительно ли карета «скорой помощи» так долго ехала к ним или же ей только так показалось. Она с ужасом понимала, что в такой день движение сильно затруднено из-за инаугурации и ледяного покрывала, окутавшего город.

Когда, наконец, карета приехала, они пытались отговорить ее сопровождать Хью, но Нора настояла на своем. Она лучше их знала, где должна быть в этот момент. Нора поняла, как была права, когда Хью, придя в сознание, так цепко ухватил ее за руку, как будто держался за саму жизнь. Он сжимал ее руку все время, пока врачи проводили исследование и давали ему кислород.

— Ты мой кислород, — прошептал Хью, — не оставляй меня, Нора!

Она не оставляла его ни на миг, пока он не миновал критическую» точку, когда жизнь победила смерть. Он улыбался ей с больничной койки:

— Мы все же победили, не так ли?

— Конечно, — улыбнулась Нора, пытаясь не заплакать. Она не сказала ему о заключении врачей, предупредивших, что он теперь должен вести «спокойную и осторожную жизнь», что ему следует ограничить активность, и даже при этом прогноз был весьма неопределенным.

Нора твердо знала, что теперь нужна ему больше, чем раньше. Она должна сделать так, чтобы он мог наслаждаться жизнью хотя бы по «сокращенной» программе! И она, как всегда в критические моменты, подумала о Хьюби. Кому она была нужна больше — сыну или мужу? Она прекрасно знала, кого любит больше всего. Но чье существование и хорошую жизнь она должна обеспечить в первую очередь, если ей придется выбирать? Нора решила, что ей придется поделить между ними заботу пополам. Ведь это были ее муж и сын, а какая мудрая женщина будет выбирать между хорошим мужем и любимым сыном?

Нора привезла Хью домой, где Билли и Бобби, Петти и Дейзи, Питер и Поль снова начали свои атаки, чтобы низвести Хью до сидения в кресле-качалке на заднем крыльце. Они говорили, что сердечный приступ произошел из-за его бурной деятельности в области политики, совершенно в открытую намекая, что это она, амбициозная жена, заставила его вести такую жизнь.

На нее не действовали ни их аргументы, ни их намеки.