Их уверенность была подкреплена, когда однажды вечером Билли и Дейзи пришли навестить Хью. Хью собирался спать, и поскольку они не поверили дворецкому, что их не могут принять, Норе пришлось спуститься вниз самой, чтобы еще раз повторить им отказ: Хью был занят своими вечерними процедурами и подготовкой ко сну. Нескромная Дейзи сердито потребовала, чтобы ей объяснили, какие такие процедуры подготовки ко сну могут не позволить им увидеть парализованного Хью всего на несколько секунд.

— Все зависит от вашего отношения к сексу. Некоторые предпочитают аудиторию, когда занимаются сексом, а некоторые — нет. Хью, как и я, предпочитает делать это без зрителей. Теперь извините меня, — Нора лучезарно улыбнулась и плотнее запахнулась в прозрачный халатик, — я должна вернуться к моему мужу, чтобы мы могли заняться тем, что вы стараетесь прервать. Вы же знаете, как это бывает, я не хочу, чтобы меня ждал мой муж.

Она оставила их внизу и пошла наверх, но слышала, как поперхнулась Дейзи и выругался Билли, потом Дейзи сказала:

— Она имеет в виду?..

Билли снова выругался, потом она услышала, как заскулила Дейзи:

— Я не понимаю, как парализованный человек может заниматься этим? Скажи мне?

Норе хотелось вернуться и по стадиям объяснить все в деталях Дейзи, но она не сделала этого. Дейзи уже давно выросла, пусть сама обо всем догадается.

Потом она услышала, как Билли сказал:

— Мы были правы в отношении ее. Так или иначе она старается затрахать старика до смерти!

30

Вскоре после того, как они вернулись в Вашингтон из Палм-Бич, где они провозгласили новогодний тост — «Пусть 1968 год станет самым прекрасным годом!», — Норе пришлось расстаться с надеждой, что Хьюби когда-нибудь закончит колледж. Она узнала, что хотя он каждый день аккуратно отбывал из дома, якобы на занятия в колледж, попадал он туда весьма редко. Его отвлекала по дороге масса других более интересных вещей — занятия любовью с женщинами всех возрастов, занятия в спортзале, где он добился хороших успехов, друзья, которые могли его уговорить съездить в Нью-Йорк на спортивные соревнования или развлечься там. Его также отвлекал аэродром, где он держал свой самолет — прошлогодний подарок Хью к двадцатидвухлетию.

Нора успокаивала себя тем, что в свете того, что происходило во всем мире, поведение Хьюби было не так ужасно. Она, конечно, была расстроена, что все ее надежды и мечты не сбылись. Она ясно понимала, что ее милый сынок стал типичным плейбоем.

Январь стал тем месяцем, когда Хью перестал вставать с постели, у него не стало сил даже сидеть в своей коляске.

В течение нескольких месяцев он становился день ото дня все слабее и слабее, но Нора настаивала, чтобы он был побрит и одет каждое утро перед тем, как начать новый день выхода в свет, даже если этот свет состоял из четырех стен и ее самой, везущей его кресло.

Нора не хотела, чтобы он оставался в стороне от происходящего, и настояла, чтобы он продолжал сидеть во главе стола, когда у них собирались гости к ленчу или обеду. Правда, он уже не так ясно мыслил и не так живо реагировал на разговоры. У него ухудшились слух и зрение, и он стал плохо говорить. Но Нора продолжала себя вести так, как будто с ним все было в порядке. Она старалась, чтобы он принимал участие во всех разговорах.

— Ты слышал, что сказал губернатор по поводу программы освоения космоса, дорогой? — спрашивала его Нора, повторяя все, что сказал губернатор, потом она быстро поворачивалась к этому человеку: — Хью говорит, что он с вами полностью согласен.

Но сейчас это уже было невозможно. С Нового года у него наступило явное ухудшение, в феврале ему стало еще хуже. В феврале же Никсон объявил о выдвижении своей кандидатуры в президенты, а Хьюби записался в морские пехотинцы.