— Кто тебе поверит? Ты все время говоришь мне об этом, даже когда я надеваю форму, чтобы идти в школу.

— Тогда тебе придется понять, что каждый раз я говорю тебе чистую правду! У меня есть вопрос. Почему ты надела черное на рождественский прием? Я знаю, что сильно отстал от моды, но мне кажется, ты слишком молода, чтобы носить черное.

— Сначала — я очень красивая, а потом — мне слишком рано носить черное? Где же логика? Я могу тебе сказать, что я собиралась надеть платье красного цвета, но Сэм объявила, что красный — это цвет для Бейб. Что ее цвет — зеленый, а мой — черный! Она также сказала, что иногда мне стоит надевать белое, но для торжественных, случаев я всегда должна иметь платье черного цвета! Особенно для тех, когда мне нужно быть особенно неотразимой.

— Тебе сегодня необходимо быть особенно неотразимой? Я не уверен, что понимаю тебя.

Хотя Хани видела, что отец пытается шутить, она хорошо знала — он с ужасом ждет того времени, когда она начнет бегать на свидания. Тогда станет ясно, что она выросла и вскоре может расстаться с ним. Но, может, это каким-то образом, как всегда, связано с Мими? Может, он боится, что она вырастет и станет похожей на Мими, станет такой же секс-бомбой? Женщиной, как объяснила им Сэм, на которую мужчины только посмотрят — и сразу же «у них встает».

Но если дело было только в этом, Тедди не следовало волноваться. Она никогда не хотела стать секс-бомбой, женщиной, которая вызывает сексуальные позывы и сальные шуточки. Хотя многие девушки уже регулярно встречались с юношами — некоторые начали встречаться с двенадцати лет, — ей это было совсем неинтересно. Кстати, также было и с Сэм, хотя она много рассуждала о сексе в своей обычной манере «я все об этом знаю», которая доводила до бешенства Бейб. Она рассуждала обо всем так, как будто являлась единственным специалистом по сексу!

Из них только Бейб хотелось бегать на свидания, что было весьма забавным, — ведь Кэтрин была, как объявила им Бейб, не только льдышкой, только что вынутой из заморозки, но и непорочной девой, в честь которой назвали штат Вирджиния!

— Папочка, милый, тебе не следует беспокоиться ни о чем. Наверное, на празднике будут только пожилые мужчины. Слишком старые для того, чтобы с ними можно было разговаривать, я даже не знаю, о чем.

— Очень хорошо! Ты только должна говорить им «Нет!». Тогда все будет в порядке.

Хани понимала, что отец дразнит ее, но вдруг защипало глаза — ей стало жаль себя и Тедди, ею овладело какое-то странное чувство, как будто она сейчас лопнет от любви к нему.

— Я все понимаю, Тедди! Я никогда не сделаю того, от чего тебе будет больно.

— Нет, Хани, ты не должна мне этого обещать. Обещай мне только одно: ты никогда не будешь несчастной.

— И что же мне для этого делать? — грустно поинтересовалась Хани.

— Следовать зову своего сердца.

Он погладил ее шелковистые волосы, спускавшиеся почти до талии. Волосы были великолепны!

— Но что будет, если я послушаюсь моего сердца и разобью твое?

Тедди задумался.

«Он, наверно, думает о Мими!»

— Все равно, тебе придется слушаться своего сердца, куда бы это ни привело тебя!

«Он так и сделал, и подумай, куда это его привело?»

Чтобы разрядить грустное настроение, Тедди, смеясь, сказал:

— Ты не против, если я задам тебе всего лишь один вопрос? Если уж я пишу сценарии, мне нужно знать, как обстоят дела в настоящее время. Сегодняшний прием в великолепном поместье Грантвуд с пятьюстами приглашенными — это важный официальный прием и будущее приключение, не так ли?

Хани засмеялась:

— Да…

— Тогда объясни мне, почему ты надела такое короткое платье вместо строгого, длинного?

— О, — ответила Хани, радуясь, что он не задает вопросов, на которые так трудно найти ответ, — это из-за Бейб.