Хани покорно кивнула, а Сэм, глядя, как под одеялом вздрагивают плечи Бейб, молчала. Но, однако, один незаданный вопрос так и остался висеть в воздухе: «Ну почему же ты не ушла от него раньше, малышка Бейб?»

Теперь, когда доктор Сильвер ушел, прописав ей успокоительное, удостоверившись, что все повреждения носят поверхностный характер, Сэм почувствовала, что может задать несколько успокоившейся Бейб еще несколько вопросов.

— Все же я не понимаю одной вещи. Как мог этот подонок, совсем потерявший разум и напившийся, избивать тебя?

Бейб села и с удивлением посмотрела на нее.

— Напившийся? Я не говорила, что он напивался. Грег вообще не пьет! Самое большее — пару бокалов вина за ужином. Он боится пить. Его отец был алкоголиком. Я думала, что все об этом знают.

— Так ты хочешь сказать, что он бил тебя, будучи абсолютно трезвым. Но почему? Ведь должна же быть какая-то причина! Какие жуткие преступления ты совершала?

Бейб посмотрела на Сэм, Хани, потом на Нору.

— Но в том-то и дело. Я не знаю почему. Ну, по крайней мере, точно не знаю… — голос ее осекся. Затем она опять заговорила, казалось, она разговаривает сама с собой, а не с ними: — Я все время об этом думала… старалась как-то понять, что я такого сделала, почему он так свирепеет. Я думала: если догадаюсь, я сделаю все возможное, чтобы этого не повторилось, что бы там ни было. Но каждый раз он выходил из себя по разным причинам, и совершенно невозможно было предугадать, что именно выведет его из себя на этот раз.

Она улыбнулась им, как бы умоляя понять ее.

— Иногда это была такая ерунда, честное слово. Например, один раз я забыла заказать какое-то специальное вино, которое он хотел подать на банкете. Нет, вообще-то я могу понять, почему в тот раз он был так расстроен. В тот раз нашим почетным гостем был госсекретарь Уинтер. Было очень нелегко добиться того, чтобы он пришел в наш дом, и вполне естественно, Грег хотел произвести на него впечатление и подать это особое вино. Оно называется… — она замолчала. — О Боже, я такая дура, ничего не могу запомнить!

Она с беспокойством поглядела на своих подруг, как будто они могли помочь ей вспомнить название вина.

Нора успокоила ее, что это не имеет ни малейшего значения, а Хани добавила:

— Всем абсолютно безразлично, что за старое дурацкое вино было, Бейб.

— Однако же, когда он увидел, что у нас нет этого вина, он не стал поднимать шума. Ну, и я подумала, что все обошлось, но после того как гости ушли и ушли приглашенные из ресторана официанты, он швырнул меня к стене и… — она замолчала и облизнула сухие губы.

В комнате было так тихо, казалось, они почти не дышат, затем Сэм нарушила тишину, и голос ее прозвучал, как звон бьющегося стекла, только еще громче:

— Ну, а что было в этот раз, Бейб? Еще один из твоих мелких промахов или на сей раз было что-то серьезное?

— Думаю, что-то среднее, — слабым голосом ответила Бейб. — Это не так, когда был этот случай с галстуком… Однажды я сказала, что мне не нравится его галстук, и это его совершенно вывело из себя. Я думала, что он меня убьет. Он схватил галстук, замотал мне его на шее и… Я позволила себе его покритиковать, а на него любое критическое замечание действует очень сильно…

— Знаешь, Бейб, похоже, что ты его защищаешь — это чудовище, этого садиста! Что с тобой происходит?

— Сэм! — в один голос возмутились Нора и Хани, но Бейб сказала:

— Да нет, все в порядке. Возможно, действительно кажется, что я его защищаю.