«Куда это она отправилась в такое время? — подумала Хани. — Ведь она уже была в ночной рубашке и халате».

— Может быть, она поехала к моим родителям, — с сомнением произнесла Бейб. — Сказать им, что…

Сэм фыркнула:

— Среди ночи? Вот уж не думаю, Бейб. Скорее всего, она поехала к тем, кто хочет купить студию. Возможно, она хочет завершить сделку как можно скорее, чтобы успеть на случай, если она помрет в постели сегодня ночью.

Сэм засмеялась каким-то неприятным смехом.

— Я знаю, куда она отправилась. Помнишь, что я сказала, когда она пришла сюда в своем шикарном пеньюаре и ночной рубашке, вся намазанная? Я спросила, не ждет ли ее в кровати любовник или потенциальный муж, и она ответила, что нет. Правильно, его в ее кровати не было, а то бы ей не понадобилась машина.

— Так ты думаешь, она отправилась к любовнику? — с сомнением спросила Бейб.

— Скорее, потенциальному супругу, — задумчиво произнесла Сэм.

— Но это лишь твои предположения, — заметила Хани.

— Ну а куда она может отправиться в такое время, вся намазанная и в прозрачной ночной рубашке, сквозь которую видны ее сиськи? — продолжала стоять на своем Сэм.

— Ну, это не исключено, — сказала Хани.

— Интересно, кто он, — задумчиво произнесла Бейб.

— Не имеет значения. Единственно, что имеет значение, это ты, — Хани обняла за плечи Бейб, чтобы уложить ее обратно в постель. — Тебе необходим отдых, а ты за всю ночь не сомкнула глаз.

Не пролежали они в кровати и нескольких минут, как Сэм вскочила опять:

— Я абсолютно уверена, что это не любовник. Это ее очередной муж. Клянусь жизнью!

Хани тоже села:

— Откуда ты знаешь?

— Это ее схема. Разве ты не видишь? У каждой женщины, которая так часто выходит замуж, должна быть своя схема. И какая схема у нее? Это ерунда, все, что она говорит о том, что первый брак — для любви, второй — для… там еще чего-то, ну, вы знаете всю эту ерунду. Это все чушь собачья, однако мадам Грант тоже действует по порядку. Первое — она выходит замуж за богатого и влиятельного мужчину, второе — она тем или иным способом отделывается от него, в-третьих, она забирает все свои игрушки перед тем, как отправиться к следующей жертве.

Так что же она делает сейчас? Повторяет привычную схему. После того как она вышла замуж за моего отца и вскоре отделалась от него, я еще не убеждена, что она его не убила, она забирает все свои игрушки — продает студию и, возможно, этот дом. То есть я не буду ничуть удивлена, если Грантвуд Мэнор уже числится в списке агентов по продаже недвижимости. А почему именно сейчас? Потому что она готова перейти к другому мужчине и другому браку. Разве вы не понимаете? Это ее схема!

Теория Сэм — полный бред, подумала Хани. Как и всегда, она позволяет слишком разыграться своему воображению. Но, однако, самое бредовое было то, что какой-то смысл во всем этом был.

Если бы они могли знать наверняка, что могут найти ответы на вопрос, почему их судьбы оказались такими неудачными. Может быть, тогда они смогли бы найти выход.

— Ну что ж, полагаю, время покажет. А тем временем — сладких грез, Сэм, сладких грез, Бейб.

Это уже не было волшебными словами. И уж конечно, не было обещанием. Возможно, это даже не было и пожеланием. Это была смутная надежда. И Сэм вернула эту надежду:

— Сладких грез, милая Хани, сладких грез, малышка Бейб.

Затем подхватила Бейб:

— Сладких грез, Сэм.