Очень неглупая по природе, хотя и не получившая образования, Нора схватывала все быстро, и уже через несколько месяцев она (не без помощи Хьюберта) активно занималась благотворительной деятельностью, связанной с помощью раненым и семьям убитых. Или, облаченная в изящные платья для будущих мам (здесь также проявился безупречный вкус Хьюберта), изображала хозяйку на приемах лорда Джеффри (где он сажал ее рядом с собой, чтобы руководить ею), на которых нередко присутствовали самые влиятельные лица Лондона, такие, как сэр Уинстон или Хью Кантингтон, американский посол.

Она прекрасно со всем справлялась, используя свой природный ум и обаяние. К тому времени, как ей пришло время рожать, она немного ознакомилась с политикой, искусством в его различных проявлениях, филантропией. Не теряя времени, она училась правильно двигаться, говорить, одеваться, давать приемы (под присмотром Хьюберта) и вести большое хозяйство (здесь уже ей помогал преданный Эдвард). И скоро Нора чувствовала себя так, как будто родилась для того, чтобы стать леди Хартискор.

Но и окрыленная своими успехами, она видела, что собственные ее заслуги не так уж велики.

— Одна часть — это твоя работа, — говорила она Хьюберту, — а две части — твоего отца.

— Ну вот, конечно, — притворившись обиженным, заметил Хьюберт, — как всегда, мне отводится самая маленькая роль, а другой стороне — почти все.

— Ну что ты, Хьюберт, твой отец совсем не на другой стороне. И ты, и он — вы оба в одной команде. Но я не могу отдать тебе больше, чем твоему отцу, потому что ты меня уже знал в то время, как твой отец просто принял меня на веру. Может быть, это самое лучшее, что один человек может сделать для другого, это придает силы, начинаешь чувствовать, что тебе необходимо оправдать ожидания.

Хьюберт задумчиво посмотрел на нее.

— Да, пожалуй, ты права. — Затем неожиданно рассмеялся: — Вот я не могу сказать, что хоть кто-то верил в меня. И уж конечно, не отец.

— Но твоя мать. Ты говорил, что…

— Что я ее любимчик, обожаемая игрушка, даже товарищ по играм.

— Но ведь она так сильно любила тебя.

— Это не одно и то же, разве нет? Любить кого-то или верить в него? — В его голосе слышалась печаль.

— Не могу представить себе, что это возможно. Ведь это вещи неотделимые. Вот я, к примеру, ни на секунду не перестаю верить в тебя. — Она прижала его голову к своей груди.

— Ты это не просто так говоришь?

— Ну конечно же, нет. Я так сильно люблю тебя, Хьюберт.

— А я верю, что ты веришь в меня, потому что как обманщик всегда распознает обман, так он всегда распознает и правду. О, Нора, я постараюсь оправдать твою веру в меня, клянусь!

— Я верю тебе, Хьюберт.

Маленький Хьюби родился за несколько дней до окончания войны. Хьюберт только взглянул на малыша и сказал Норе:

— Ничего в жизни не видел прекраснее нашего сына, кроме тебя, конечно, — а лорд Джеффри назвал Хьюби «Дитя победы» и заметил:

— Просто поразительно. Он — точная копия Хьюберта, когда тот родился!

Затем он вытащил несколько семейных альбомов, чтобы подтвердить свои слова, и Нора убедилась, что между двумя Хьюбертами было заметное сходство. Это было поразительное везение — все всегда отмечали, что они с Хьюбертом очень похожи, и Хьюби был больше похож на нее, чем на своего отца — Герцога Баттского из Монтаны.