Вспомнив о плакате, Хани вздохнула. Сам по себе он принес не один миллион долларов, только в одном Токио было продано более двухсот тысяч экземпляров. В качестве подарка на день ее рождения он увеличил этот плакат в пять раз и поместил в золоченую рамку, а затем повесил в довольно неподходящей компании Пикассо, Ренуара и шелковых ширм Уорхола. На плакате Хани была в коротких шортах и высоких ковбойских сапогах.

Интересно, кому достанется коллекция картин? Придется ли ее отдать в обмен за Краун Хаус? Она очень любила это собрание, почти так же, как и сам дом. А дом она любила почти так же сильно, как и «Ройял продакшнз».

Затем она услышала, как Сэм издала стон, выражающий бурный восторг:

— Ну, хорошо, Хани Роуз, думаю, мы готовы. Пойдем и убьем их всех!

2

Когда женщины приветствовали их, Хани почувствовала себя неловко. Можно было подумать, что она спасла мир от ядерной катастрофы, а не просто потребовала сногсшибательную сумму денег и дом в придачу в качестве доли общего имущества. Затем, когда Нора, необыкновенно привлекательная в красном шелковом «восточном» жакете, с бриллиантовыми сережками, светлыми волосами, зачесанными назад в высокую прическу, бросилась к ней и, обняв, проговорила:

— Поздравляю, дорогая, с блестящим разводом! — глаза ее наполнились слезами.

Нора, увидев ее слезы, прошептала:

— Не надо, дорогая. Это только вначале больно. Тут-то и помогают деньги. С ними легче переносить боль. И ты слишком хороша, чтобы слезами портить свою внешность. Я всегда говорила, что гораздо важнее выглядеть красивой во время развода, чем во время свадьбы.

Несмотря на свое обещание быть любезной с Норой, Сэм не могла удержаться и с издевкой в голосе протянула:

— Почему вы всегда это говорите, Нора?

Стараясь не замечать колкости, Нора улыбнулась:

— Я говорю это потому, что это так и есть. Свадьба, если хорошенько подумать, это фактически конец — завершение встреч двух людей, ухаживания, ссор и примирений. Это конец, а конец чего бы то ни было всегда печален. А с другой стороны — развод! Это значит: прощай, прошлое, и здравствуй, будущее, и я всегда говорю, что мы должны снова выглядеть красавицами. Привлекать все самое лучшее. Особенно новых и интересных мужчин!

— И богатых! Разве это не важно? — настаивала Сэм.

— Ну разумеется, дорогая, — ответила Нора, делая вид, что не понимает ее вызова.

— Вот видишь, Нора! — воскликнула Сэм. — Еще одно мудрое наблюдение со стороны дамы, которая может высказаться по любому вопросу, будь это замужество или развод. И, насколько я знаю, никто не компетентен в этом больше нашей Норы.

Нора звонко рассмеялась и потрепала Сэм по щеке, затем повернулась к дворецкому, чтобы попросить его принести еще несколько бутылок вина, а Хани тем временем шепнула Сэм:

— Мне показалось, ты говорила, что собираешься быть с ней как можно любезнее…

— Да, ты права, — Сэм с притворным раскаянием опустила ресницы.

— Так зачем же ты все время язвишь и задираешься?

— Ты помнишь этот рассказ о лягушке и скорпионе? Они пришли к ручью, через который было нужно переправиться, и скорпион говорит: «Я не умею плавать. Давай я переберусь на твоей спине», а лягушка отвечает: «Если ты сядешь мне на спину, то ты ужалишь меня, и я пойду ко дну». Скорпион на это: «Что за чепуха! Разумеется, я не буду тебя жалить! Если ты пойдешь ко дну, то и я тоже». Ну, лягушка позволила скорпиону забраться себе на спину, и конечно же, на самой середине ручья скорпион жалит лягушку, и они оба начинают тонуть. Лягушка спрашивает: «Ведь ты знал, что произойдет.