Они пили чай в салоне, она разливала чай, и в этот момент Джеффри объявил новость.

Ей пришлось поставить чайник на поднос — так сильно тряслись руки.

Что бы ни думал Джеффри, эта новость прозвучала для Руперта как гром среди ясного неба!

Мгновение у него вовсе отсутствовало какое-то выражение на лице, оно как бы омертвело. Потом он немного расслабился, заморгал, и его губы изобразили подобие улыбки, прежде чем он смог произнести:

— Ну что ж, это огромный сюрприз! Могу ли я поздравить вас обоих? Наверное, это неправильно, да? Я должен поздравить жениха и пожелать удачи невесте. Теперь верно, как ты считаешь, Нора? Я никогда не разбирался в таких тонкостях. В этом Хьюберт выгодно отличался от меня, его так хорошо подготовила наша мать. Но теперь, когда ты сама станешь графиней, мы все будем обращаться за консультацией к тебе, не так ли? Что скажете, графиня? Я должен пожелать» вам удачи или могу просто поцеловать невесту?

Нора продолжала разливать чай.

— Хотя я пока еще не графиня, мне кажется, что было бы прекрасно, если бы ты поздравил нас двоих и пожелал нам счастья. Ты согласен со мной, Джеффри? — Она передала ему чашку с чаем.

— Я согласен со всем, что ты скажешь, дорогая.

Сделав свое заявление, Джеффри погрузился в кипу бумаг, которую принес с собой, — он так долго отсутствовал, что у него скопилось много неотложных дел.

Руперт взял чашку из рук Норы:

— Но я могу поцеловать невесту?

— Не думаю, — улыбнулась Нора. — Я пока еще не невеста. Я стану ею через несколько месяцев. Наверное, не раньше начала будущего года.

— Конечно, как я мог забыть об этом! Вы правы, вам лучше подождать. Не хотелось бы, чтобы люди снова начали болтать!

Нора посмотрела на Джеффри — как он отреагирует на заявление Руперта? Но он их не слушал, всецело занятый своими бумагами, поэтому она вздохнула и спросила:

— Что ты имеешь в виду, Руперт? Какие еще инсинуации?

Руперт отпил глоток чая.

— Я должен заметить, Нора, ты положила в чай ломтик лимона толщиной с листок бумаги, именно так, как я люблю, но ты забыла положить два куска сахара. — Он протянул чашку, чтобы она могла положить сахар.

— Два, как ты просил, — сказала Нора, кладя сахар серебряными щипчиками.

— Нельзя, чтобы в чае был лимон, но не было сахара, иначе будет очень кисло во рту, а этого бы совсем не хотелось!

Она поднесла ему блюдо бисквитов и ждала, пока он выберет себе один.

— Теперь, когда ты кончил со сладким, Руперт, почему бы тебе не рассказать нам, что ты имел в виду, сказав, что у людей могут появиться ложные представления, если бы мы поженились прямо сейчас?

— Ну, не хотелось бы, чтобы люди думали, что вам так не терпится и что вы просто не дождетесь, пока тело остынет!

Он расхохотался прямо в лицо Норе, несмотря на ее холодный взгляд.

— Ну, ты понимаешь, это просто шутка! — Он помешал чай. — О, дорогая Нора, чем ты недовольна? Я просто попытался пошутить, но сделал это довольно грубо. Извини. Мне кажется, что я и в этом уступаю Хьюберту. Мамочка всегда говорила, что Хьюберт может рассмешить даже статую!

Он отхлебнул чай и сделал гримасу.

— О, дорогая Нора, чай совсем остыл. Как ты считаешь, слуги могут приготовить нам очень горячий чай? Очень, очень горячий!

Нора была с ним совершенно согласна. Ее единственное желание сейчас состояло в том, чтобы выплеснуть содержимое чашки прямо ему в лицо, желательно, чтобы это был кипяток.