Еще двое индейцев остались у лодки.
Идти было трудно. Под ноги все время попадались затопленные то ли ветки, то ли корни. Ноги цеплялись, соскальзывали и проваливались. За полминуты такой ходьбы Блинков-младший дважды чуть не погиб. У него нога провалилась в какую-то подводную нору и готова была сломаться. Падая, он схватился за свисавшую над водой лиану, и эта будто бы лиана вдруг зашевелилась у него в руке! Блинков-младший завопил от ужаса, рухнул в воду, захлебнулся и начал по-настоящему тонуть, хотя воды было по колено. Ногу в норе зажало, как тисками. Блинков-младший не мог встать, даже если бы соображал получше, а он, честно сказать, уже ничего не соображал, только бился, как рыба в сети. В руке он еще чувствовал шевелящуюся змею!
Потом-то Блинкову-младшему стало ясно, что это ему только показалось. На самом деле тот воин, который в черную полосочку, мгновенно схватил змею и убил. Когда второй воин, в черную и красную полосочку, поднял Блинкова-младшего из воды и помог ему освободить ногу, первый уже потрошил змею.
Это сильнее всего потрясло Блинкова-младшего. Воин расщепил ногтем только что сорванный стебель тростника. Расщепленный край получился острым, как бритва. Этим краем воин что-то такое сделал со змеей (Ирка отвернулась, а Блинков-младший смотрел, но не успел заметить). По воде поплыли змеиные потроха, а в руках у воина осталась тушка и отдельно – снятая чулком шкурка. Мало того, вокруг потрохов, тут же начали драться неизвестно откуда взявшиеся рыбешки, а потом плеснула большая рыба, и воин моментально подбил ее из лука и тоже выпотрошил одним неуловимым движением.
Может быть, на рыбьи потроха в конце концов приплыл бы крокодил, и воин в черную полосочку разделался бы с ним точно так же. Но ушедший вперед самый высокий воин что-то недовольно прокричал, и все пошли дальше. Рыбу и змею воин в черную полосочку завернул в сорванные на ходу листья, обвязал тючок лианой и надел через плечо, как сумку на ремне.
Блинков-младший шел и поглядывал под ноги и особенно по сторонам, замечая всякие подозрительно смахивающие на змей лианы. Он, конечно, не мог все время оборачиваться на воина в черную полосочку, но видел, как тот вырезает своей расщепленной тростинкой что-то мелкое. А потом воин догнал Блинкова-младшего и молча накинул ему на шею связанную кольцом веревочку. На веревочке висели два змеиных зуба, кривых и острых, как турецкие кинжалы. С внутренней стороны на зубах были бороздки, по которым змея пускает яд. Блинков-младший понял, что даже для привычных к сельве индейцев это была не совсем обычная змея.
Они шли долго, иногда садясь прямо в воду, чтобы отдохнуть. Блинков-младший не смотрел на часы, потому что нет никакого смысла смотреть, если не засек время с самого начала. Правда, после второго или третьего привала он все-таки попытался запомнить время, но тут же забыл. Он совсем отупел от этой долгой ходьбы и от впечатлений. Он перестал бояться, жалеть себя и думать о том, как их с Иркой ищут на вилле дона Луиса и догадался ли кто-нибудь, что они прятались в лодке. На привалах прямо у его ног плескались мелкие рыбешки. Они приплывали на кровь – неизвестно где и обо что Блинков-младший изрезал щиколотки, но совершенно этого не чувствовал.
С Иркой он почти не разговаривал. Только попросил показать ноги, не объяснив, зачем. С ногами у Ирки оказалось все в порядке – у нее были высокие кроссовки. А про свои раны Блинков-младший ничего ей не сказал. Не потому, что чувствовал себя героем и настоящим мужчиной, а просто ему все было безразлично.
Самый высокий воин вдруг исчез. Вот так шел впереди, шел, потом Блинков-младший на что-то отвлекся – и его уже нет. А воин в черную полосочку и воин в черную и красную полосочку догнали Блинкова-младшего с Иркой и стали подталкивать их куда-то в заросли. В этих зарослях и кошка бы не проскочила. Блинков-младший стоял и тупо смотрел перед собой, пока воин в черную полосочку не пригнулся почти к самой воде, показывая пальцем в гущу зелени. |