В изнеможении опустившись на пол, Потапов стал обдумывать положение. По внешнему периметру этот каменный мешок был обследован. Но какие сюрпризы могут быть в середине?

Потапову невольно пришел на память рассказ Эдгара По «Колодезь и маятник», который он как-то прочитал еще в вузе. Что, если в середине могилы, как это было в рассказе американского писателя, устроен бездонный колодец, в который при неосторожном шаге можно свалиться?.. Он стал на колени и начал неуверенно шарить руками по земле. Обшаривая каждую пядь пространства, Потапов медленно пополз по диагонали – из угла в угол. Вдруг руки его на что-то наткнулись. Он инстинктивно отдернул их, но тут же снова протянул вперед. Это «что-то» было мягкое и теплое… Неужели человеческое тело? Да-да, конечно, это человек! Но кто же он, его товарищ по несчастью? Петров?

Александр Ильич стал лихорадочно ощупывать тело, густо опутанное веревкой. Легкий китель, в наружном кармане авторучка… Петров! Но где же Таня?

Потапов стал энергично шарить вокруг, и уже через минуту он обнаружил и Таню, ощутил под пальцами легкий шелк ее кофточки. Значит, они здесь, все вместе! На душе стало легче, теплее… Потапов приложил ухо к груди Степана: сердце билось слабо, прерывисто. Он прислушался к Таниному сердцебиению: еще слабее и глуше. Но, как бы то ни было, они живы. Живы!

Схватив осколок стекла, Потапов стал перепиливать веревки, опутавшие друзей. Теперь работа шла быстро и легко. Спустя несколько минут оба были свободны, но тела их по-прежнему бессильно лежали на земле.

«Что же это значит? – с беспокойством спросил себя капитан и тут же понял: – Они, видно, усыплены так же, как и я, но еще не проснулись».

Он хотел было растормошить Петровых, поднять их, но потом решил, что, пожалуй, это им повредит. Пусть сами проснутся. А пока…

Что же делать пока? Неужели просто ждать?

Некоторое время он находился в нерешительности, но потом мелькнула мысль: «Если дверь нельзя открыть, ее можно подкопать».

Схватив найденный на полу плоский камень, капитан начал работу. Сперва надо было узнать, как глубоко сидит в земле порог. Оказалось, что не больше чем на фут. Это сильно обнадежило Потапова, и он энергично принялся за дело. Руки его ныли от боли, пот слепил глаза. Но он упорно копал и копал. Под дверью уже была глубокая яма, в которую Потапов ушел почти по пояс. Он начал рыть проход под порогом.

В это время застонал Степан. Выскочив из ямы, Потапов схватил друга за плечи, сильно потряс его и хрипло прошептал:

– Степа, проснись!..

Степан медленно, чуть слышно спросил: – Это ты, Саша?.. Где мы?.. Где Таня?..

– Вставай, вставай скорее! – торопил Потапов, все еще тряся Степана. – Таня рядом! Она еще спит… Мы в какой-то подземной могиле… Вставай!

Сознание постепенно возвращалось к Степану, но онемевшие члены плохо слушались, мучила жажда. А Потапов между тем продолжал:

– Я нашел дверь, подрываюсь под нее… Но одному трудно… Торопись!

Степан пытался встать, но это удалось ему не сразу. Кружилась голова, подгибались ноги.

Потапов подхватил его сзади. Степан сделал два-три неверных шага, бессильно опустился около Тани и нежно коснулся ладонью ее лба.

– Ну, Саша, говори, что делать? – спросил он товарища.

Оба поползли к двери. Теперь Потапов рыл, а Степан выбрасывал из ямы землю. Работа пошла быстрее.

Трудно сказать, как долго, то и дело меняясь, они работали. Мрак и тишина, царившие кругом, создавали впечатление, будто они существуют вне времени и пространства.