— Объясни мне одну вещь, которая так и осталась для меня загадкой: почему ты так ушла? — спросил он, пристально глядя на Эстелл. — На следующее утро мне с трудом удалось убедить себя, что все происшедшее не было сном!

— Я не хочу говорить об этом! — взмолилась она осипшим голосом. — Тогда никто из нас не задавал вопросов… И ты не имеешь права делать это теперь!

— Но почему? Скажи мне, Эстелл, скольких мужчин ты заставила гадать, не было ли случившееся прекрасным сном?

— Ты должен был задать этот вопрос три года назад! — воскликнула она. Недоброжелательность его слов пронзила ее, словно кинжалом. — Или ты считаешь, что такое поведение — исключительная прерогатива мужчин?

На какой-то момент ей показалось, что Стивен готов в ярости броситься на нее, но тут появился официант и сообщил о прибытии такси.

Это послужит ему хорошим уроком, думала Эстелл, когда Стивен, с лицом мрачнее грозовой тучи, расплачивался по счету и забирал их пальто.

Она, конечно, может осуждать двойные стандарты в отношении сексуального поведения мужчин и женщин, думала Эстелл уныло, выходя вслед за своим молчаливым спутником в дождливую черноту ночи, но сама отчасти находится под влиянием этих стандартов, ибо в противном случае ее не мучили бы так тревожные воспоминания.

— Ты можешь как угодно относиться к этому, — прорычал он, когда они сели в такси. — И меня бы это не трогало, если бы мы случайно познакомились на каком-нибудь приеме или просто на улице. Но черт возьми, Эстелл, мы вместе работаем, живем в одном доме… Не говорить об этом неразумно!

— Стивен, это один из периодов моей жизни, о котором я просто хочу забыть! — возразила она; то, что к его аргументу невозможно было придраться, еще больше расстроило ее.

— И наплевать на то, что это также и часть моей жизни?

— Но ведь именно ты «подобрал» меня, совершенно незнакомую женщину.

— Разве? — спросил он дрожащим от гнева голосом. — Ну хорошо, мне кажется, я вел себя не слишком плохо для человека с улицы.

— Меня тошнит от мужчин и их двойных стандартов! — неожиданно взорвалась Эстелл. — Ты считаешь, что вел себя не слишком плохо для человека с улицы! Что под этим подразумевается? Что ты был абсолютно невинным и я лишила тебя первозданной чистоты в ту ночь? Знаешь что? Эта женщина, Джесс, была не права в отношении тебя! Тебе свойственны не столько моральные принципы, сколько безграничное ханжеское притворство!

— Может быть, ты и права… — прошептал он, роясь в кармане в поисках бумажника, когда такси подъехало к дому.

Продолжения не последовало, и Эстелл выскользнула из машины с намерением как можно скорее пробраться в свою комнату, но вдруг обнаружила, что у нее нет ключей.

— Пожалуйста, не убегай… Эстелл! — проговорил он, открывая дверь.

— В чем дело? — спросила она устало. — Я не хочу говорить на эту тему! Неужели ты не понимаешь, что все может кончиться заявлениями, о которых мы оба, возможно, потом пожалеем!

— Человек, в которого ты была влюблена, — продолжал он решительно, не обращая внимания на ее слова, — он был до или после меня?

— Стивен, пожалуйста! Чего ты добиваешься? — Человек, которого она любила… Недоброе предчувствие кольнуло ее. Сейчас что-то разъяснится…

— Эстелл, для меня это имеет значение!

— Он был… до тебя.

Она вздрогнула, когда он, протянув руку, мягко дотронулся до ее лица, но не протестовала, задумавшись, почему она солгала.