Борясь с подступающим опьянением, Эстелл ругала себя за внезапные слезы, хлынувшие у нее в лаборатории и позволившие Стивену утвердиться в предположении, что она верна какому-то давно покинутому любовнику.

Неожиданно охватила паника: она вдруг почувствовала, что не в силах противиться непреодолимому желанию не просто прижаться к нему, а почувствовать силу его тела, которая, как когда-то, вновь вливается в нее.

— Это успокоило твое уязвленное самолюбие? — вздернув подбородок, мстительно проговорила она и тут же отвернулась, чтобы не встречаться с тревожащей темнотой его глаз.

— Нет, совсем не успокоило! — Он встряхнул ее с напускной яростью. — Ты можешь не смотреть на меня, но это ничего не меняет. Я чувствую, как бьется твое сердце, и могу сказать, чье бьется быстрее.

— То, что я все еще нахожу тебя привлекательным, вовсе не означает, что… Стивен, пожалуйста, прекрати это!

— Почему, Эстелл? — грубо спросил он. — Ты свободна, даже если пытаешься убедить себя, что это не так, и ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя… Приведи хоть один разумный довод, почему я должен прекратить это.

— А как насчет твоего самолюбия? — ехидно спросила она. — Не покоробится ли оно, когда ты узнаешь, что я чувствую?

— Вот именно, что ты чувствуешь? — прошептал он, склоняя голову и слегка касаясь ее рта губами, а потом впиваясь в него с силой, поскольку не ощутил ни малейшего сопротивления.

Такое ощущение, словно возвращаешься домой, с удивлением подумала Эстелл, прильнув к нему. Ее внезапный порыв исторг стон из его груди. Второй, почти болезненный стон вызвало страстное сопротивление Эстелл, когда он с силой оторвал ее от себя и отодвинулся на расстояние вытянутой руки.

— Нет! — хрипло прошептал он, избегая ее взгляда. — Так не пойдет! Мы вряд ли знаем друг о друге больше, чем три года назад! — Он отвернулся от нее и большими шагами направился к двери.

— Другими словами, — зло бросила ему вслед Эстелл, чувствуя себя так, словно ее окунули в ледяную воду, — твое самолюбие по-прежнему не удовлетворено! — Она почти рухнула в кресло, не в силах поверить, что действительно произнесла такие ядовитые слова.

— Да, ты, кажется, права, — медленно проговорил он, открывая дверь. — Но разве тебя это нисколько не беспокоит, Эстелл? Уверен, что найду какой-нибудь выход!

7

— Эстелл, приготовить тебе еще чашечку кофе или чая?

— Стивен, если я скажу, что ты мне действуешь на нервы, я не сильно погрешу против истины, — простонала Эстелл, но в ее раздраженном тоне явно слышались веселые нотки.

— Просто ты сама очень взволнована, — произнес он с преувеличенной заботливостью и тут же чертыхнулся, опрокинув маленькую чашечку, которую только что поставил на стол. — А я неуклюжий, — вздохнул он. — Удивительно, какое различное влияние оказывает бессонная ночь на разных людей!

— А что в этом удивительного? — переспросила Эстелл, наблюдая, как он вытирает кофейную гущу, и внутренне содрогаясь от эротических воспоминаний сродни тем, которые мучили ее всю ночь.

— Значит, ты не отрицаешь, что провела бессонную ночь? — самодовольно заметил он.

— Стивен, я не могу работать, когда меня изводят дурацкими вопросами! — протестующе воскликнула она.

— Да, ты знаешь, как приободрить мужчину! — вздохнул он с наигранным возмущением. — Я всего лишь пытаюсь вести себя естественно и быть приятным собеседником! Ты, очевидно, не понимаешь, как мне больно сознавать, что ты считаешь мое вчерашнее поведение обычным для меня… Итак, чай или кофе?

— Стивен!

— Эстелл, ничего не выйдет, если ты будешь постоянно меня одергивать!

— Чего не выйдет?

— Сегодня я стараюсь вести себя как обычный мужчина.