— Стивен!

— Эстелл, ничего не выйдет, если ты будешь постоянно меня одергивать!

— Чего не выйдет?

— Сегодня я стараюсь вести себя как обычный мужчина.

— Стивен, если поведение обычного мужчины, по твоему мнению, означает отвлечение меня от работы каждые пять секунд предложением кофе…

— Или чая! — прервал он ее голосом, полным оптимизма. — Я могу так же легко приготовить тебе чай!

— Мне кажется, я бы предпочла последнее, если бы ты вновь стал необычным, как и раньше, — сдалась Эстелл.

Это продолжалось все утро: когда измотанная бессонной ночью она вошла в кухню, Стивен любезно усадил ее за стол, предложив яйца, сваренные вкрутую, кофе и тосты. Когда он вежливо подал пальто и заботливо усадил ее в машину, это пробудило ее любопытство. Однако все, что он говорил и делал, было настолько гипертрофированным, что у нее ни на минуту не возникало сомнения в его неискренности… За столь неожиданной переменой что-то скрывалось, и это было одновременно и интересно и тревожно.

— Я хочу заключить с тобой соглашение, — сказал он с улыбкой. — Я не буду вести себя, как кандидат в святые, если ты обещаешь выбрасывать из головы образ ненавистного мне человека всякий раз, когда он там возникает!

— Стивен, ради всего святого!..

— Ни слова о святости, — возразил он. — Эстелл, утром мне вдруг пришло в голову, что у нас с тобой осталось чуть больше недели… Все, чего я хочу, — это чтобы мы смогли расстаться друзьями и чтобы ты уехала без предубеждений против мужчин. Разве это так уж много?

Эстелл оторвалась от работы, пораженная тем, что уезжает так скоро.

— Кто сказал, что я предубеждена против мужчин? — рассеянно прошептала она. Значит, это все, чего он хочет, подумала Эстелл с горечью. И она сама заронила в нем ставшую навязчивой мысль о существовании любовника, памяти которого верна… Потому что не могла заставить себя рассказать всю правду человеку, в которого все больше и больше влюблялась!

— Не нужно искать аргументов, — остановил он ее и, протянув руку, нежно похлопал по щеке. — И воспринимай спокойнее мои попытки заманить тебя в постель, — поскольку я действительно пытаюсь!

Эстелл на миг широко раскрыла глаза, а потом разразилась смехом.

Стивен не менее удивленно взглянул на нее и тоже рассмеялся.

— Строго по терапевтическим соображениям? — фыркнула Эстелл.

— Приятно слышать твой смех, — сказал он тихо. — Действительно, настолько приятно, что я готов отказаться от постельных намерений ради того, чтобы ты и впредь продолжала смеяться так, как сейчас!

Эстелл бросила на него быстрый взгляд, ругая себя за ту ложь, которая породила в нем опасную решимость избавить ее от «страхов». Как мало у нее будет оснований для смеха, если он уйдет из ее жизни!

— Да, я знаю, мои слова звучат слишком красиво, чтобы быть правдой, — сказал он улыбаясь, — но твои призраки и мои как-то связаны, поэтому альтруистом меня не назовешь!

Эстелл сделала вид, что углубилась в работу.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросила она безразличным голосом.

— Последний раз я видел Линдси через день после нашей с тобой встречи. Потом мы с матерью приезжали еще раз на ее похороны. И больше я сюда не возвращался до сих пор… — Он остановился, махнув рукой.