— Для этого нужно протереть стены, вымыть пол, а потом… О нет! — тяжело вздохнула Мэри, когда в комнате неожиданно раздался усиленный динамиком плач ребенка. — Наш сын и наследник, кажется, считает, что о нем незаслуженно забыли! — С этими словами она поднялась. — Поэтому вы, мужчины, продолжайте свои разговоры на кухне, а мы с Эстелл навестим младшего О'Брайена.

Эстелл встала и последовала за ней.

— Они могут разговаривать вечно, — улыбнулась Мэри. — Но у нас есть повод по крайней мере на пару часов освободиться от выслушивания их воспоминаний. Если хочешь, посиди у камина, пока я взгляну на Патрика.

— Я бы тоже хотела посмотреть на него, — сказала Эстелл, — если встреча с незнакомым человеком не испугает его.

— Испугает его! — рассмеялась Мэри, делая знак следовать за ней по лестнице. — Он будет на седьмом небе от счастья, когда разглядит тебя!

У Патрика О'Брайена были прекрасные рыжие волосы его отца и темные глаза матери. Он приветствовал их с бурным восторгом.

— Он великолепен, — выдохнула Эстелл, у которой всегда складывались хорошие отношения со знакомыми малышами. — Сколько ему?

— На прошлой неделе отпраздновали его первый день рождения, — ответила Мэри. — Патрик, это Эстелл, она из Англии.

Эстелл протянула ему палец, который был внимательно исследован и отвергнут.

— По вечерам он обычно спит, — сообщила Мэри, кладя мальчика на пеленальный столик, — а когда раскапризничается, то достаточно сменить подгузник и дать ему теплой водички, и он засыпает вновь. Но на этот раз, я думаю, он с удовольствием спустится вниз, чтобы повидать великолепного дядю Стивена. — Она бросила на Эстелл озорной взгляд: — Ты говорила, что у вас исключительно деловые отношения, но я никогда не поверю, что нормальная женщина не соблазнится таким лакомым куском, особенно если работает вместе с ним в замкнутом пространстве день за днем!

— Когда выполняешь такую нудную работу, как наша, — ответила Эстелл, сумев даже улыбнуться, — это очень легко!

— Очевидно, в твоей жизни есть кто-то особенный, иначе ты бы так не говорила, — засмеялась Мэри. — Это ты была со Стивеном, когда он случайно встретил Джесси?

Эстелл кивнула, радуясь, что Мэри сменила тему разговора.

— Она мне даже понравилась. Оригинальная личность!

— Болтушка! Она не замолкала ни на минуту, пока была у нас, — и как рассказывала! Кажется, она так и осталась в душе фельетонистом отдела светской хроники, хотя и пошла на повышение. Трудно представить, чтобы она чего-нибудь не знала, — стоит назвать имя, и она непременно расскажет что-нибудь колоритное! А некоторые вещи, которые она доверительно сообщила мне на кухне… — Мэри театрально закатила глаза. — По ее словам, Стивена крепко подцепила на крючок не кто-нибудь, а сама Морин Райт! Ты можешь себе представить такую картину: Шон приходит из больницы и говорит: «У нас сегодня обедают Стивен и Морин Райт!» — Мэри, смеясь, наклонилась и потерлась носом о животик гукающего малыша. — Вот какие вещи способен сотворить твой папуля с твоей бедной мамой, правда, мой любимый? — Она подняла ребенка, и тот сразу потянулся к Эстелл.

Взяв его на руки, она с благодарностью почувствовала, как тепло этого крохотного крепкого тельца словно растворяет холодное отчаяние, которым наполнили ее веселые слова Мэри.

— Будь хорошим мальчиком и постарайся не слюнявить красивое платье Эстелл, — предупредила Мэри сына, когда они спускались по лестнице; Эстелл одной рукой прижимала к себе малыша, а другой крепко держалась за перила, до смерти боясь оступиться.