– Зачем? – саркастически спросил Карлссон. – Чтобы заглянуть в буфет, который мы пропустили?

– Я хотела бы понаблюдать за поведением Дина Рива.

– Он вел себя уверенно, если вы об этом. Как человек, которому нечего скрывать.

– И я уже видела его дом. Я могла бы сказать, не изменилось ли там что-нибудь с тех пор, как я там была.

– К сожалению, ордер не позволяет нам приводить с собой туристов.

– Подождите, – сказала Фрида.

Она вылила последний кофе из кофеварки в чашку, согрела его в микроволновой печи и передала Карлссону.

– Хотите что-нибудь к кофе? – вежливо предложила она. – Или в кофе?

Он покачал головой и сделал глоток.

– Вот как, значит, – сказала Фрида.

– Тот фоторобот, который вы на днях сделали… Реконструкция лица женщины.

– Да, и что с ним?

– У вас он есть?

– Да.

Повисла пауза.

– Я не просто хотел узнать, есть ли он у вас. Я хотел спросить, не могли бы вы принести его и показать мне?

Фрида вышла из комнаты и вернулась, неся распечатку. Она положила бумагу на стол и разгладила ее.

– Немножко помялось, – ядовито заметила она.

Карлссон наклонился и уставился на рисунок.

– Пока мои коллеги переворачивали дом вверх дном, а затем обратно, я забрел в спальню и увидел на стене вот это. – Из бокового кармана он достал маленькую фотографию в рамке и поставил ее на стол, рядом с распечаткой. – Никого не напоминает?

– Похожая. – Карлссон яростно потер лицо ладонями.

– Именно она.

– Вы что, не согласны со мной?

– Конечно, нет.

Он с мрачным видом уставился на нее.

– Это именно та женщина, которую вспомнила Роуз, – упрямо заявила Фрида.

– Роуз никого не вспоминала. Ее провели через процесс множественного выбора, предлагая последовательность изображений, которые в результате свелись к одному. Это не то же самое, что вспомнить.

– Это она. Сомнений нет. Или вы можете предложить какое-нибудь иное объяснение?

– Какого черта тут нужно объяснять? Благодаря целому ряду действий молодая женщина, страдающая после психологической травмы, придумала лицо, которое она, возможно, видела двадцать два года назад, а возможно, просто вообразила или придумала, и которое совершенно случайно немного походит на фотографию женщины в доме человека, которого, в свою очередь, подозревают в совершении совсем иного преступления. Как вы считаете, судья обрадуется подобной ситуации?

Фрида предпочла промолчать.

– И никаких следов Мэтью. Когда я говорю «никаких следов», то имею в виду – ничего. Не единой нитки или волокна. В доме есть комната, которую они только что закончили красить. Краска еще даже не высохла. Если его там и держали, ремонт уничтожил все следы. Знаете, что я думаю? Я думаю, что он давно умер, а меня силой тянут в мир теней и надежд. Если бы это делали родители ребенка, я бы их понял. Но вы просто лезете не в свое дело.

Фрида так пристально всматривалась в фотографию, что у нее разболелась голова.