– Выходим здесь или дальше едем? – спросил водитель.

Фрида задумалась. Она посмотрела на взволнованное лицо Алана, на снежные хлопья, падающие в свете фонаря на его седые волосы, подумала о Карлссоне, который ждет ее в участке и от злости на всех бросается.

– Я вам не нужна. Вам нужна Кэрри. Расскажите ей все, что узнали, расскажите, что чувствуете. Дайте ей шанс понять вас. А завтра в одиннадцать приходите ко мне. Тогда и поговорим. – Она повернулась к водителю. – Не могли бы вы отвезти меня к участку?

– Как успехи? – спросила она Карлссона, который подошел к стойке, хотя и так все было ясно.

– Пустая трата времени, – признался он. – Придется их отпустить. Они победили. Никакого Мэтью Фарадея, никакой Кэти Райпон…

– Чего вы хотите от меня?

– Понятия не имею. Вы могли бы поговорить с ними? Вы ведь в этом специалист.

– Я не ведьма. У меня нет ни одного завалящего заклятия.

– Жаль.

– Я поговорю с ними. Все официально?

– В каком смысле?

– Вы будете присутствовать? Разговор будет записываться на пленку?

– А как вы хотите его провести?

– Я хочу встретиться с ними наедине.

– Значит, теперь они вам поручили поговорить со мной. Это хорошо. Вы симпатичная женщина.

– Не поговорить, – поправила его Фрида, – а выслушать.

– Ну и что вы собрались слушать? Это?

И он, не переставая любезно улыбаться, принялся постукивать по столешнице указательным пальцем.

– Значит, вы его близнец, – начала Фрида.

Тук, тук-тук, тук.

– К тому же однояйцевый. И что вы по этому поводу чувствуете?

Тук, тук-тук, тук.

– Вы этого не знали, верно?

Тук, тук-тук, тук.

– Ваша мать никогда не рассказывала вам о брате. Каково это – знать, что ты не уникален? Что где-то есть человек, который выглядит, как ты, говорит, как ты, думает, как ты. Ведь все это время вы считали, что такого, как вы, больше нет. – Он улыбался, тем не менее она продолжала: – Вы словно клон. И вы ничего об этом не знали. Она все это время держала вас в неведении. Разве вы не чувствуете себя преданным? Или, возможно, глупым.

Он стучал по столу коротким толстым пальцем, не сводя глаз с Фриды. Улыбка на его лице не изменилась, но она ощущала его гнев, да и комната теперь казалась уродливой, как никогда.

– Все пошло не так, как надо. Что вы почувствовали, когда все, что вы держали в тайне, внезапно получило огласку? Вы ведь хотели, чтобы он стал вам сыном, правда? Таков был ваш план?

Постукивание стало громче. Фриде казалось, что стук раздается у нее в мозгу, звучит там коварной барабанной дробью.

– Если вы чувствуете себя отцом Мэтью, то не можете подвергать его опасности. Ваша обязанность состоит в том, чтобы защищать его. Если вы скажете мне, где он, то спасете его, а заодно и себя. При этом контроль останется в ваших руках.

Фрида понимала: он не намерен ничего говорить, он намерен и дальше мягко ей улыбаться и барабанить пальцами по столу.