Она вошла в больничный магазин. Там были стойки с журналами, а также полки с чипсами, конфетами и напитками подозрительного вида, жалким набором сморщенных яблок и высохших апельсинов, сборниками судоку. В углу стояла корзина игрушек. Фрида подошла к ней.
– Вам помочь? – спросила женщина за стойкой. – Ищете что-то конкретное?
– Плюшевого медвежонка.
Лицо женщины смягчилось.
– Значит, у вас там ребенок, – протянула она, и Фрида не стала возражать. – Я не уверена, есть ли у нас медвежата. Могу предложить куклу, которая плачет, если ее посадить.
– Нет, это вряд ли подойдет.
Фрида вытащила из общей кучи зеленую бархатную лягушку с выпученными глазами, затем тряпичную куклу с длинными, веретенообразными ногами и маленькую, потертую на вид змею. Почти на самом дне корзины обнаружилась плюшевая собака с мягкими висячими ушками и глазами-пуговками.
– Я возьму ее.
Она побежала вверх по лестнице в отделение и остановилась у стола медсестры.
– Не могли бы вы передать это Мишель Дойс, кровать номер шесть?
– А вы не хотите сами ей отдать?
– Нет.
Медсестра пожала плечами.
– Хорошо.
Фрида остановилась у двойных дверей и, оставаясь невидимой, смотрела, как медсестра вручила собаку. Мишель посадила собаку на подушку рядом с собой и важно кивнула игрушке. Затем вытянула палец и, застенчиво улыбаясь, коснулась плюшевого носа. После взяла стакан с водой и поднесла собаке под самую мордочку. На ее лице было выражение нежности, заботливости и трепетного счастья – и все из-за такой малости… Фрида толкнула двери и выскользнула наружу.
Когда она просыпалась, то чувствовала себя отяжелевшей и разбитой. И виноватой. Если бы он мог увидеть ее, он бы рассердился. Нет, не рассердился. Он был бы разочарован. Он бы решил, что она подвела его. И это ее раздражало. Она сразу же вспоминала опущенные плечи матери, мужественную улыбку на губах, которые начинали дрожать и в конце концов опускались. Нет ничего хуже, чем разочаровывать людей.
В тот день она дала себе поспать, а когда резко проснулась, то не могла понять, где находится. По подбородку стекала слюна, голова чесалась, щека болела от долгого лежания на грубой ткани сиденья. Она не могла вспомнить, кто она такая. Она была никем, просто бугристой глыбой без имени, без собственного «я». Она подождала. Позволила себе снова познать себя. Прижалась лбом к окну и стала смотреть на покрытую рябью реку. Мимо проплыли два величественных лебедя. Со злобными-презлобными взглядами.
– Ну, – начал Карлссон, – есть несколько…
– Я смотрел предварительный отчет. Похоже, все довольно просто. Эта женщина явно немного того. – Комиссар покрутил у виска пальцем. – Так что результат не имеет особого значения. Жертва была убита в припадке безумия. Женщина уже находится в психиатрической больнице, она никому больше не сможет навредить.
– Мы даже не знаем, кто жертва.
– Торговец наркотиками?
– Нет никаких доказательств.
– Вы смотрели список пропавших без вести?
– Пусто. Я хочу опросить других жителей дома и посмотреть, не смогут ли они дать нам зацепку. |