– Я не помню, когда они были здесь.

– Но в этом году приезжали?

– У них очень много дел.

– Я знаю. И они живут очень далеко, так что, разумеется, приехать к вам им тяжело, – согласилась Фрида.

– Они неплохие сыновья.

– Но вы редко видитесь?

– Вот внуков я хотела бы видеть чаще.

– Дети так быстро растут, – поддержала ее Фрида. – Несколько месяцев в их возрасте значат очень многое.

– Я хотела бы чаще с ними видеться, – согласилась Мэри Ортон. – Нет. Не в этом году.

– А как насчет прошлого года?

– Разве они сами не могут сказать вам?

– Они оба сказали, что приезжали к вам летом.

– Да. Пожалуй, так и есть.

– Значит, вы не видели их месяцев восемь или около того. – Настаивать в такой ситуации жестоко, но куда деваться.

Мэри Ортон подняла глаза.

– Восемь месяцев, – тихо согласилась она.

– Вы говорили кому-то из них о Роберте Пуле, о том, что он помогает вам с ремонтом?

– Мне не хотелось говорить об этом. Я не хотела, чтобы они испытывали чувство вины.

– Потому что вы уже говорили им, что крыша протекает?

– Я не из тех, кто поднимает шум на пустом месте. Они сказали, что это, скорее всего, пустяки, да и в любом случае, когда придет весна, течь перестанет.

– Понятно.

– Ваш друг Джозеф, – внезапно оживилась Мэри Ортон, – просто изумительно починил крышу и котел.

– Я рада, что он помог вам.

– Такой приятный молодой человек! Он рассказывает мне о своей стране, а я ему – о том, каким Лондон был раньше. Ему очень понравился мой пирог «Лимонный дождь». И он сказал, что приготовит мне сладкий хлеб с медом и маком, который ел в детстве. Хотя он, наверное, забудет.

– Я уверена, что не забудет, – заверила ее Фрида.

– Люди сейчас такие занятые. Но когда становишься старой и живешь одна, время пролетает так быстро, но при этом тянется так медленно! Странно, не так ли?

– Да, очень странно.

– Когда ты молод, никто не предупреждает о том, каково будет в старости.

– И как оно?

– Ты превращаешься в призрак собственной жизни.

Перед тем как уйти, Карлссон остановился перед деревянной урной, содержавшей прах мужа Мэри Ортон. Он очень мягко коснулся урны указательным пальцем, провел им по затейливому узору.

– Очень красиво и очень необычно. Кто ее для вас делал?

Старушка подошла к нему – по сравнению с ним она казалась миниатюрной.

– Ее сделали из вяза, который упал в нашем саду несколько лет назад. Я подумала, что будет правильно, если прах Леонарда станет покоиться в урне из дерева, которое он любил при жизни.

– Гм… – Карлссон заинтересованно кивнул. – А вы помните, как звали тех, кто ее сделал?

Она нахмурилась, роясь в памяти, и сказала:

– Компания под названием «Живое дерево». Кажется. Но я могу проверить.