Они вышли на стоянку перед магазином, добрели до своей машины и устроились в салоне. Корнеев достал мобильный и набрал номер.

— Сначала Леонид, — пояснил он для Лаймы. — А потом уж Алекс.

Разговор длился недолго. Корнеев заявил, что у него накопились вопросы, и лучше бы их снять в квартире Нины. Леонид согласился приехать через час — потрясающая оперативность! Поэтому Корнеев сразу же направил автомобиль в сторону проспекта Мира.

— Алекса братец постарается заполучить тоже. Если все срастется, он подъедет немного позже.

В этот момент позвонил Медведь с очередным донесением.

— Мне ничего не удалось выяснить, — грустно констатировал он. — Я с обеими встретился, и ни одна не сказала ничего путного про поцелуи. Хотя обе страшно обрадовались, что их бывшими мужьями заинтересовалась антитеррористическая служба безопасности.

— Ну, что же ты так!

— Они не желали вдаваться в подробности.

— А ты бы прямо сказал, что родине нужно знать, как целуются их бывшие мужья. В целях безопасности всей страны.

— Я и сказал, — вздохнул Медведь. — Первая ответила, что ее бывший целуется, как пылесос. Я спросил: «А что он при этом делает?» И она ответила: «Громко втягивает в себя воздух».

— О! — воскликнула Лайма. — Иван, ты просто младенец. Любая юбка может поставитъ тебя на колени.

Иван обиженно запыхтел.

— Ну а вторая?

— Вторая краснела, как девочка, попавшая в мужскую баню. О поцелуях вообще не захотела разговаривать. Уперлась — и ни в какую.

— Блин, — прокомментировала Лайма. — Блин, блин, блин.

«Похоже, и в самом деле придется принести себя в жертву», — решила она. Потом вспомнила, что плохо выспалась, кое-как причесалась, а косметичку забыла в ванной комнате. Костюмчик, переживший вместе с ней невероятные приключения, требовал чистки и глажки. Вряд ли деловому Леониду или стильному Алексу придет в голову к ней клеиться. А уж лезть целоваться и подавно.

Однако она оказалась не права. Лихорадка, снедавшая ее, была мгновенно замечена Леонидом. Роль секретарши Леночки у Лаймы получалась плохо — она уронила сначала блокнот, потом ручку, потом сумочку. Галантный Леджер все по очереди поднимал. И каждый раз смотрел на нее внимательно.

— А вот это что такое? — спрашивал Корнеев, стараясь изо всех сил, чтобы вопросы, ради которых он вызвал клиента в квартиру исчезнувшей Нины, не были откровенно глупыми. — А это?

Заметив взгляды, которые бросал на нее Леонид, Лайма так разволновалась, что пошла на кухню — попить водички. В этот момент приехал Алекс, и Корнеев немедленно переключился на него. Леонид некоторое время постоял в дверях, покачиваясь с пятки на носок, потом отправился на кухню вслед за Лаймой. Вошел и небрежно закрыл дверь.

— Что с вами? — спросил он странным глухим голосом. — Вы нервничаете.

Мысль о том, что она, возможно, оказалась лицом к лицу с безжалостным убийцей, неожиданно лишила Лайму остатков самообладания. Она икнула и отступила к столу. И проблеяла:

— Вы мне… Вы мне… Очень нравитесь…

Тогда Леонид сделал широкий шаг в ее сторону и очутился совсем близко. Глаза у него были чудовищные — выпуклые, как у жабы, светло-синие, с осколками антрацита вместо зрачков. К его лицу прилила кровь, покрыв щеки и скулы неровным румянцем; Губы стали ярко-красными, неприятными. У Лаймы подогнулись коленки. И тогда Леонид взял ее одной рукой за подбородок, а другой — за волосы на затылке.