Поехала обратно к «Оленям»? Едва ли.

Значит, остается только обшаривать улицы.

Колючка еще раз стукнула в дверь и вздохнула. Подошла к своему мотоциклу и завела его. Похоже, ей придется всю ночь мотаться по улицам! Но она не бросит эту несчастную девчушку – уж больно та была ошарашенная, когда убегала из клуба.

Колючка прибавила газу и, рванув с места, двинула в сторону Сохо.

Рев мотоцикла пробудил Штыря от теплого, сладкого сна. Ему снилось, что он возлежит рядом с прекрасной богиней земли и все его тело тает на ее роскошной груди. Когда, открыв глаза, он увидел переулок, прошло некоторое время, прежде чем он вспомнил, где он и что с ним было.

Чистокровки! Избивали подростка! Но тот оказался тоже из эльфов. Значит, это была ловушка. И он, как болван, угодил в нее и дал себя подстрелить.

Он поднял руку к плечу. В куртке была дыра, вокруг нее запеклась кровь, но раны не оказалось.

Он скосил глаза и посмотрел на бедро. То же самое – раны нет. Но он заметил шрам. Как же это?…

И тут он увидел девушку – ту самую, которую он выручил вчера, она лежала, свернувшись клубочком, на тротуаре. Эльф‑полукровка – она, видно, обладает даром исцелять. Вот, наверно, чем все объясняется. Ему смутно припомнилось, как она встала перед Чистокровками.

Значит, она каким‑то образом завладела револьвером Финнегана и спугнула всю шайку!

– Ну ты даешь, детка! – сказал Штырь.

Он поискал револьвер и увидел его позади девушки. Перегнувшись, Штырь поднял оружие, задумчиво посмотрел на него, потом спрятал в карман. Лабби лизнул ему руку.

– Да, да, – сказал Штырь и взъерошил шерсть хорька, – я помню, что ты сразился один на один с Финнеганом. Как же мне повезло. Сразу двумя ангелами‑хранителями обзавелся!

Он медленно встал, все еще удивляясь тому, что жив. Взяв дубинку, он сложил ее и спрятал в футляр, потом поднял на руки девушку и понес к себе в дом.

– Это уже прямо становится привычкой, – проговорил он, обращаясь скорей к самому себе, чем к девушке, тем более что она все еще была без сознания. – Но на этот раз я присмотрю за тобой сам, ты это заслужила, ничего не скажешь!

Он не прибавил, что Финнеган, конечно, не забудет того, что произошло. Штырь понимал, что ему и его спасительнице грозят серьезные неприятности, и вряд ли они заставят себя долго ждать.

Штырь проснулся и почувствовал, что после ночи на диване у него затекло все тело. Он со стоном сел и опустил ноги на пол. «Нечего хныкать, – сказал он себе, – все лучше, чем валяться в переулке с пулей в виске».

Натянув джинсы, он босиком прошлепал через комнату к дверям спальни. Его гостья уже встала и куда‑то делась. Найдя рубашку, Штырь пошел проверить, ушла ли она совсем или обозревает музей. Он обнаружил ее на нижнем этаже, где она с благоговейным страхом рассматривала выставленные там в полный рост скелеты бронтозавров.

– Ух! – воскликнула она, когда Штырь подошел к ней. – Ну и местечко тут у тебя! Просто чудо!

– Как ты? Отошла?

– Все в порядке. После того, что было вчера, мне только и требовалось выспаться как следует.

– Да! – вспомнил Штырь. – Насчет вчера… Спасибо тебе.

Мэнди широко улыбнулась.

– Я ведь тоже тебе обязана. – Она снова повернулась к бронтозаврам. – Слушай, и во всем этом огромном домище ты один?

С улицы пятиэтажное здание казалось замком, а внутри первые четыре его этажа были отведены под музей. Собранные здесь коллекции отражали всю историю животного мира от динозавров до современных животных – по крайней мере тех, что водились за пределами Граньтауна, ведь странные существа, обитавшие теперь в Пограничье, в музее представлены не были.