— Ну все, молодец! Молодчина, Рейка! Пора! Пошли домой!

У желтого трехэтажного каменного особняка с высоким забором уже поджидало такси, и Вениамин, прихватив приготовленный саквояж с плащом, попрощался со стариком и собакой.

— В Симферополь? — приветствовал пассажира таксист.

— Пожалуй.

За окном замелькали высокие кипарисы, «Волга» понеслась вверх по витиеватому серпантину крымских дорог, оставляя в низине старый уютный Гурзуф и синее-синее Черное море.

В последнее время Вениамин отошел от дел, прикупив приличный особняк за высоким забором у самого моря, чтобы наслаждаться размеренной жизнью одинокого холостяка в обществе любимого пса и немногословного трудолюбивого помощника по дому Михаила Спиридоновича.

Три года он посвятил своему единственному племянничку, жаждущему обучиться карточному мастерству. И Никита благодаря Вениамину освоил, пожалуй, все премудрости этой тонкой профессии, преуспев не только во множестве шулерских приемов, но и в психологии игроков, в хладнокровном обуздании азарта и организации настоящих незасвеченных катранов на просторах необъятного Советского Союза. И все же пути их разошлись. Дядя Веня еще в самом начале пути предсказывал Никите не самые лучшие университеты и слишком дорогую цену, которую придется заплатить за приобретенный опыт изощренного мошенничества.

В тот вечер они играли в Одессе в одном шикарном катране, до которого пока еще не добралась милиция. За фасадом дорогого ресторана тянулся длинный коридор, ведущий в так называемый банкетный зал с глухими занавесами и старинными канделябрами на стенах. За большим круглым столом, покрытым бордовой бархатной скатертью, собрались известные люди в карточном мире, и только авторитетное поручительство Вениамина позволило некоторое время Никите вести себя в этой благородной компании непочтительно и крайне дерзко.

Безусый юнец предложил Лёве из Питера сыграть в одни руки, и когда тот помог проиграть потерявшему бдительность сопернику, повесил на него и этот долг. Лёва возмутился, не желая признавать подыгранные деньги, и Никита, пребывая в добром подпитии, устроил скандал и сбежал, а между тем приличным обществом карточный долг Лёвы признан не был. Удовлетворенный решением игроков тот не стал более рисковать и отправился восвояси. Казалось бы, конфликт исчерпан.

И все же темное пятно легло на плечи Вениамина, поскольку существование договора на игру в одни руки было не только не в его правилах, таких же принципов придерживался и самый авторитетный игрок Маэстро из Баку.

Уладив неприятный осадок штрафом и последующей филигранной игрой в покер, рассерженный дядя Веня вернулся в съемную квартиру под утро, тут же нетерпеливо сорвав одеяло с сонного Никиты.

— Ты чего, дядя Веня?

— Спишь, наглец?

— А что я сделал?

— Где Лёва?

— Надеюсь, на том свете…

— Что ты с ним сделал?

— Ножичком пырнул. Он же долг не признал… Значит, фуфлыжник…

— Ты забыл, в какое общество я тебя привел? Фуфлыжник не он, а ты! Никто не признал нечестный выигрыш! А ты, похоже, мой последний урок не усвоил.

— Почему это?

— Урок был в том, что не вся наша жизнь — игра. Надо уметь вовремя выходить из игры, чтобы не стать настоящей скотиной. Я не желаю более тебя знать. Убирайся! И моли Бога, чтобы Лёва остался в живых.

Выгнав зазнавшегося племянника, Вениамин отправился к Лёве в больницу скорой помощи.