— Скорее наоборот. Мазовецкий выбивал долг?

— А как же!

— Бил?

— И не только. Сестру пятнадцатилетнюю на моих глазах изнасиловал…

— А ты что?

— Что я? Повеситься хотел, но люстра не выдержала.

— Что ж не повторил трюк?

— Этот ублюдок издевается надо мной как хочет!

— И ты решил отомстить и убить его?

— Вы что? — поперхнулся от неожиданного вопроса Василевич. — Мазу убили?

— Да нет, он-то как раз жив, но погибла случайная девушка.

— Жаль, я бы хотел, чтобы он сдох. Но на такой поступок не способен. Считай, две или три недели пил беспробудно, раскис… Вы знаете, так нелепо проигрался, хитро затянул меня в игру одноклассничек, чтобы я еще когда-нибудь с кем-нибудь сел играть в карты!

— Я понял, на всякий случай не уезжай из города. Будь здоров и не кашляй!

— И вам не хворать!

28

Тем временем неповоротливый Смирнов проявил небывалые чудеса рвения и выведал, что все гастролеры, фигурирующие в списке Мазовецкого, в течение апреля прилетали в Минск самолетом или прибывали поездом, после проведенных в местном катране игр через пару дней благополучно отправлялись по своим делам. Исключение составил лишь москвич Семён Скорповский, по кличке Скорпион, задержанный за фарцовку возле столичного ГУМа и по этой причине пребывающий в следственном изоляторе.

Таким образом, версия о причастности заезжих катал к покушению на убийство отпала, по крайней мере, отступила на дальний план, поскольку мала доля вероятности, что именитые каталы могли нанять кого-то для устранения малоизвестного конкурента. Возможность такая все же существовала, но при этом каким-то невероятно загадочным виделся возможный мотив.

Оперуполномоченный Латышев отправился по адресу к Федоровым, однако в квартире номер 26 никого не оказалось. Опытный старший лейтенант по обыкновению собрал первичную информацию о жильцах этой квартиры у соседей. И поскольку он не мог предположить, где искать тунеядца Данилу, милиционер поспешил к продуктовому магазину, в котором работала его сожительница Марина Петрикова.

Как только Латышев показал служебное удостоверение симпатичной длинноволосой блондинке в джинсах, которые торчали из-под форменной одежды продавца, девушка побледнела и как подкошенная свалилась на стул.

— Я ждала вас, — еле слышно прошептала Марина, нервно царапая ногтями колено.

— Вас есть кому подменить? — пока еще не понимая сути признания, Латышев приготовился к серьезному разговору.

— Алевтина, — позвала Марина, не отрывая взгляд от милиционера, — подмени меня!

— Слушай, красавица, каждый должен нести свой портфель! — выглянула из подсобки бухгалтерша и осеклась, заметив незнакомца.

— Это за мной, из милиции, нам надо поговорить, — настаивала Марина.

— Да-да, говорите, идите в подсобку… — понимающе откликнулась Алевтина, и Латышеву показалось, что лишь ему одному неведомо, о чем будет предстоящая беседа.

— Вы курите?

— Да, немного… — Марина закурила «Орбиту», чтобы было легче начать непростой разговор. Дрожащий голос ее вдруг охрип и от напряжения стал на несколько тонов ниже.

— …Они играли где-то на квартирах, Данила крупно проигрался. Долг не мог отдать, а Мазовецкий угрожал… Угрожал пьяным голосом по телефону голову отрезать нам всем, несколько раз избил Данилу до полусмерти, а потом украл из детского садика мою трехлетнюю дочь. Ему какая-то девица помогла, переодевшись в похожую на мою одежду… Чудом моя девочка спаслась, благодаря сестре Василевича… Когда я услышала, что одна девушка убита, у меня жизнь наполовину кончилась.