Вылазка была намечена на воскресенье, но уже в пятницу Степану пришлось резко поменять планы.

Утром на дороге показался одинокий всадник. Он привязал длинноухого мула к столбику у крыльца и зашел в трактир, оставляя за собой мокрые следы.

— Могу я видеть Питерса? — громко спросил он, обращаясь сразу ко всем, кто в этот момент оказался в зале.

Мартин Китс поднял голову из-за пианино, которое он пытался настроить. Эрни вытер кисточку, прекратив выводить буквы на новой вывеске, лежавшей на полу. Стесан в это время стоял за стойкой, выдавливая лимонный сок для Саби.

— Стволы в угол, — сказал Эрни. — У нас тут не форт Аламо.

— Я ненадолго, — ответил незнакомец.

На плече у него висел обрезанный дробовик. Из такого положения можно было выстрелить одним движением, от бедра, даже не скидывая ремень с плеча.

Степан, держа руки под стойкой, нащупал кольт, который всегда лежал у кассы. Отвел курок и под стойкой направил ствол на гостя. Теперь можно и поговорить.

— Тебе нужен Питерс? Это я.

— Точно? Ну а я работник доктора Фарбера. Мы тут неподалеку остановились, за рекой.

— Это хорошо, что неподалеку.

— Да уж неплохо, само собой, — оскалился гость. — Доктор Фарбер тебе кланяется, и дочка его тоже. Просят, чтобы ты отдал то, что им причитается. Я насчет бобров. Если бобры у тебя, так я их заберу. А если в другом месте, так ты их приготовь и завтра привези к нам на стоянку.

— Почему бы доктору самому не забрать их?

— Да занят он. Сильно занят.

— Интересно, чем заняты его руки, что он даже не передал для меня записку?

— А он передал. Я вложил ее в дупло по дороге. Мили две отсюда. Я сейчас поеду дальше, а ты можешь прогуляться к тому дубу, если тебе так интересно. Только там написано то же самое, что я тебе сказал. Готовь меха, Питерс. Завтра увидимся. На разливе, где затонувший пароход. Знаешь, где это, а?

— Найду.

— Да уж, само собой, найдешь. Чтобы в полдень был на месте.

— Договорились, — сказал Степан.

— Говорят, у вас тут хоть и не форт Аламо, а, бывает, постреливают? Бывает, что пропадают люди на дороге, а?

— Такое бывает не только у нас.

— Плохо. Очень плохо, если такое со мной случится. Доктор Фарбер очень расстроится. Просто не переживет такого горя. А про дочку я уж и не говорю. Слезами захлебнется.

— Мы будем молиться о твоем здоровье, — подал голос Эрни, и кисточка хрустнула, переломившись в его пальцах.

— Вот то-то. Молитесь, парни, — сказал незнакомец, пятясь к выходу.

Он отвязал мула и поехал обратно, поминутно оглядываясь.

Степан отложил кольт и вышел из-за стойки, держа в руке стакан лимонного сока.

— Что будем делать? — спросил Мартин Китс.

— Заканчивай с инструментом. А ты, Эрни, дописывай вывеску. И старайся, чтобы буквы были ровными. Не на один день делаешь. На твою вывеску люди будут годами любоваться.

— А ты?

— А мне пора поить Саби лекарством.

— Стивен, что будем делать с мехами? — спросил Эрни. — Сдается мне, ты не совсем правильно понял…

— Я все понял. Все. Не волнуйся. Это обычный рэкет. Я знаю, как решать такие вопросы, — спокойно ответил Степан Гончар. — А ты знаешь, где этот затонувший пароход?

— Ясное дело, знаю. На разливе, за лесом. А за рекой — Дакота. Соображаешь? Получается, что я-то был прав.