— Слушай сюда, ты, кусок дерьма, — угрожающе проговорил он. — Еще раз сюда сунешься, и я разделаю тебя на части. И это не метафора. Я вырву тебе руки, оторву ноги и воткну их тебе в задницу. Хочешь еще повыпендриваться? Надеюсь, что хочешь, потому что сейчас я сломаю тебе хребет и спущу то, что останется, вниз по лестнице.

Вейлон глубоко затянулся и медленно выпустил дым большими клубами. Он бросил сигарету на лестницу, наступил на нее ботинком и вопросительно посмотрел на Бикса Голайтли. На его лице появилось редкое выражение задумчивости.

— Я все-таки буду внизу, во вьетнамской продуктовой лавке, — проговорил он.

— Нет, мы все уладим, — отрезал Бикс. — Ты не должен так говорить с моими сотрудниками, Персел. Кстати, у нас много общего. Ты знаешь, что мы трахали одну и ту же телку, ту, что с дынями королевского размера?

— Этот парень — козел, и платить не собирается, Бикс, — прошипел Вейлон. — Чего время тратить на болтовню с ним? Ты знаешь, как все закончится.

Он спустился по лестнице, не обращая внимания на своего нанимателя, впрочем, как и на угрозы Клета. Вейлон задержался внизу, где ветер, продувавший кирпичное фойе, растрепал его одежду, и посмотрел вверх на частного детектива.

— А что до того мальчишки, который под машину угодил. Он был монголоид и все еще в подгузниках, хотя ему уже было года четыре. Единственное, почему родители держали его, так это из-за государственной помощи, которую получали. Кроме того, он играл на проезжей части, где не должен был быть. Родители за ним не следили, потому что им было на него наплевать, если бы не пособие. По моему мнению, сейчас он в лучшем месте, чем был.

Прежде чем Клет успел ответить, Бикс Голайтли подошел к нему поближе, закрывая детективу вид на лестницу. Едкий жар его тела и резкий запах дешевого дезодоранта ударил Перселу в нос.

— Ты понимаешь, что означают эти наколки? — спросил он.

— А что в них особенного?

— Сам скажи мне, что они означают.

— Слезы означают, что когда-то ты замочил троих парней для Арийского Братства. Красная звезда на сонной артерии показывает амбициозным парням, куда лучше всего всадить тебе пулю. Ты ходишь как петух с распухшими яйцами, единственный на птичьем дворе.

— Ты думаешь, что крутой, потому что словил пару пуль на старице? «Крутой» — это когда тебе нечего терять, когда тебе на все наплевать, даже на то, отправишься ты в ад или куда подальше. Ты настолько крут, Персел?

— Что-то я не догоняю.

— Все очень просто. Я собираюсь послать к тебе оценщика, чтобы он взглянул и дал заключение по твоей собственности. Здесь у нас есть выбор, смотря, как кости лягут. Смотри, не заиграйся.

— Не тужься, Бикс, очко порвешь. Мне кажется, твои мозги начали плавиться от напряжения.

Бикс достал свернутый листок линованной бумаги из нагрудного кармана рубашки и протянул его Клету.

— Проверь адреса и скажи, не ошибся ли я.

Персел развернул тетрадный листок и уставился на написанные карандашом буквы и цифры. Его лицо окаменело.

— А что, если я засуну это в твою глотку? — спросил он.

— Ты, конечно, можешь это сделать, если не возражаешь, чтобы Вейлон заглянул в гости к твоей сестре и племяннице. Похоже, ты там себе креольское гамбо готовишь? Приятного вечера. Мне нравится этот район. Всегда хотел здесь жить. Смотри, как бы тебе не пройти курс лечения простатита паяльником, парень.

Глава 02

После перестрелки позади моего дома на Байю-Тек в Новой Иберии меня трижды оперировали: первую операцию, спасшую мне жизнь, сделали в больнице Богоматери Лурдской в Лафайете; еще одну — в Техасском медицинском центре в Хьюстоне; и, наконец, третий раз меня прооперировали в Новом Орлеане.