— Откуда ты это знаешь?

— Это не секрет. В мире искусства существует криминальная субкультура. Ее клиенты — жадные стяжатели и говнюки, их легко взять за жабры. Я у Голайтли видел письма по электронке от известных художественных салонов из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Я проверил имена в полиции Нью-Йорка и связался с парой частных детективов в Лос-Анджелесе.

— Здесь дело не только в краденых произведениях искусства. Здесь что-то больше, — ответил я.

— Например?

— Что тебе известно о «Редстоун Секьюрити Труп»?

— Работают из Галвестона и Форт-Уорта, если я не ошибаюсь.

Знаю, что они много работы проделали по государственным контрактам в Ираке. Я слышал истории о том, как их люди беспорядочно убивали гражданских.

— Я могу познакомиться с твоим временным помощником?

— Нет, она устала. Да и что ты привязался к моему помощнику?

— Мне звонил Джимми Пятак. Он сказал мне, что Конт Кобона дал тебе наводку на твою же дочь.

— Джимми Пятаку стоило бы попридержать язык.

— Что ты задумал, Клет? Думаешь, можно изменить прошлое?

— Приятель, не дави на меня, и так тяжко.

— Поступай, как знаешь, — я наконец смирился.

Он раздавил леденец меж зубов и громко разгрыз его, словно конь, жующий морковку, не отводя от меня взгляда.

— Мы чуть не отдали концы тогда на байю, там, где мы когда-то ужинали за твоим складным столиком. И знаешь, почему? Потому что мы доверились не тем людям. Так все и было. Мы закрыли свои скелеты в шкафу и выкинули ключи, и для чего все это? Только лишь для того, чтобы офисные говнюки в белых сорочках вышвырнули нас на улицу, как котят? В этот раз все будет; по-другому. Понял, приятель?

Ранним утром следующего дня Клет и Гретхен позавтракали бисквитами с подливкой, свиными ребрышками и яичницей в «Викторе Кафетерия» на Мэйн и отправились в Жеанеретт по старой двухполосной дороге, идущей параллельно Байю-Тек по идиллическим просторам тростниковых плантаций и лугов. Девушка опустила стекло, и ветер играл в ее волосах. Гретхен задумчиво вертела в руках кулон, висящий на тонкой золотой цепочке на шее.

— Красиво здесь, — сказала она.

— Рыбалка тоже что надо. Да и кухня, скорее всего, даже лучше, чем в Новом Орлеане.

— Ты уверен, что хочешь припереть этого парня к стенке прямо у него дома?

— «Каменная стена» Джексон когда-то сказал: «Сбивайте с толку, озадачивайте и удивляйте своих врагов».

— Это, конечно, классно, если у тебя за спиной пятьдесят тысяч жлобов с мотыгами, готовых впрячься за тебя.

— Это звезда Давида? — спросил он.

— Это? — спросила Гретхен, наматывая цепочку на палец. — Моя мать еврейка, так что и я тоже, как минимум наполовину. Не знаю, кем был мой отец. Может, ирландец, может, швед, потому как ни у матери, ни у кого по ее линии не было и намека на рыжие волосы.

— В храм ходишь?

— Почему ты спросил про звезду Давида?

— Барни Росс и Макс Бэр носили такие же. Не знаю, правда, ходили они в храм или нет. Может, они считали, что это принесет им удачу. Ты поэтому ее носишь? Просто интересно.

— Кто такие Барни Росс и Макс Бэр? — спросила Гретхен.