— Погодите… Боец, тут у нас народ все же разной квалификации, надо подровнять.

Это было резонно, я согласился. Ракитин отобрал семь человек, составлявших элиту его секции. Из них четверо были примерно вокруг средней весовой категории, один здоровяк вроде Юры, двое малышей… Тут, кстати, я призадумался: а как мы будем отбирать народ для участия в турнире по весу?.. Но пока отмахнулся от этой мысли, решив, что морочить себе голову нужно по очереди.

— Ну что, — сказал Ракитин, — пусть вот эти двое схлестнутся? Гена, Марат, давайте?..

Я не возражал. Марат и Гена, оба крепкие, вышколенные по-спортивному парни лет двадцати, сосредоточенно встали друг напротив друга. Борисыч взглянул на меня, я понял и начал объяснять:

— Парни, в схватке разрешены любые удары, захваты, броски в любой позиции. Нельзя кусаться, царапаться, нажимать на глаза. Схватка ведется до остановки действием судьи, либо по желанию бойца, и тогда он объявляется проигравшим. Давайте пробуйте, что получится. Лучшая школа — практика. Только убивать друг друга не стоит, а то до турнира не дойдете.

И сделал шаг назад, дав понять, что передаю эстафету тренеру.

— Бой! — скомандовал он.

К моему удивлению, Марат и Гена устроили такой активный махач, что я мысленно зааплодировал обоим. Парням, конечно, не хватало техники, бойцовской мудрости, но они проводили спарринг довольно изобретательно, демонстрируя неплохой арсенал приемов. Работали и ударно, и пытались провести захваты, и удачно блокировали атакующие действия, даже пытались пробить лоу-кики, подсмотрев у меня — неумело, но подучиться дело техники… И я в самом деле рукоплескал обоим, потому что представил, как будет выглядеть схватка на зрителях — да они в восторг придут! Конечно, надо сделать скидку на неискушенность этих зрителей, но ведь что есть, то есть — такая публика и будет на трибунах… или черт его знает где? Будут ли трибуны там?..

Здесь я спохватился, сообразив, что опять начал мыслить о ненужном, сосредоточился на схватке… Гена вздумал завершить ее проходом в ноги, этот прием он исполнил вполне грамотно, но и Марат был не пальцем деланый — лихо уклонился, а Гена, оказавшись внизу, подставился под классический захват корпуса, который Марат провел безупречно, завершив броском — это действие у него вышло похуже, но тоже классически, видно было, что работать на ковре он умеет. Сделав «туше», он гордо замер, а Гена мгновенно вскочив, тигром бросился на спарринг-партнера, придавив того к ковру.

— Нечестно! — завопил Марат, бешено вскочив. — Ты чо?!

— Ну чо? — парировал Гена. — Стопа же не было! Судья команды не давал!

— Стоп, стоп, — запоздало заговорил Ракитин. — Марат, я сколько раз говорил: пока схватка не остановлена — работаем! Ты меня чем слушаешь?!

Марат виновато засопел.

— Все верно, — поддержал я. — Ребята, слушаем меня… Не только вы, все!

И я пустился объяснять, что в смешанных единоборствах надо и биться, и даже «добивать» противника, и в любой позиции, сидячего, лежачего, пока не скомандовал судья, даже пока не оттащил. Да, и судья может тут зазеваться, но для этого есть судейская бригада над ним, организаторы и так далее… Мне пришлось внушать достаточно долго, чувствовалось, что ребята с трудом переламывают это в себе. Я ощутил, что устал, в горле немного пересохло.

— Вот так… Андрей Борисыч, вторую пару поставим спарринговаться?

— Давай, почему нет?

Двое других ребят постарались учесть промахи предшественников, и усердно бились, боролись, ворочались в партере — как говорится, урок пошел впрок.