КОРАБЛЬ «ПОМЕРОЙ», ГДЕ-ТО НЕПОДАЛЕКУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ ОСТРИ. ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ОПЕРАЦИИ "УРАВНИТЕЛЬ"

— Приходи через час, — сказал офицер связи. — У нас будет сеанс передачи данных на спутник. Я уверен, что мы сможем включить и твое послание.

— Спасибо, сэр, — обрадовался Дом. — Я бы не просил, не будь это так важно. Но моя жена не знает, жив я или мертв. Я еще не разговаривал с ней после рождения ребенка.

— Нет проблем, — ответил лейтенант. — Все, что угодно, для парня, который с первой попытки загнал «Марлина» в грузовой отсек вертолета.

В другое время Дом только обрадовался бы, если бы к нему относились как к важной персоне: его, маленького Дома Сантьяго, поздравляли все офицеры. Но сейчас он лишь чувствовал себя смущенным и виноватым. Он не мог уснуть. От усталости его била дрожь, но, едва он падал на койку — а вокруг было столько свободных мест — и пытался закрыть глаза, внутренний голос твердил: нет, не делай этого, тебе не понравится то, что ты увидишь. Его бросало из одной крайности в другую. То накатывались слезы радости при мысли о рождении ребенка, то бросало в холодный пот от горя по погибшим этой ночью товарищам. Дом никак не мог обрести душевное равновесие.

Около двадцати трех часов он вышел в коридор и отправился на посадочную палубу ожидать прибытия «Ворона». «Померой» все еще находился на чужой территории и не зажигал огней, опасаясь преследования флота Остри.

"Я успокоюсь, когда вернутся Карлос и Маркус".

Они помогут ему справиться с волнением. Дом ждал, прислонившись к палубному ограждению, а матросы сновали взад и вперед и иногда останавливались, чтобы пожать ему руку. Вести быстро распространялись на корабле.

Немного погодя к нему присоединился Хоффман.

— Не могу ничего обещать, — негромко сказал он, — но я представил тебя к награде Звездой Эмбри.

— Но я еще не погиб, — ответил Дом. — Чтобы ее получить, я должен быть убитым, не так ли?

В этой шутке было слишком много правды. Хоффман ничего не ответил. Он испытывал не меньшую печаль, потеряв Бенджафилда, Йонга и Моргана — этих солдат из Песанга, которых знал столько лет, некоторых еще со времен осады Кузнецких Врат. В эту ночь никто не чувствовал себя победителем.

— И я тоже не погиб, — наконец произнес Хоффман. — И Тимьо, и Шим, и остальные. И все благодаря тебе.

— Я вовсе не герой. — В этот момент Дом больше всего на свете хотел оказаться рядом с Марией и детьми. — А как же остальные? Они получат награды?

Хоффман хотел что-то сказать, но передумал и, опершись на перила, замолчал. Хоффман был отличным командиром, но не слишком общительным человеком. Наверное, что-то произошло.

Дом понял это совершенно ясно, когда увидел, как из вертолета вышел Маркус. Он ожидал, что вскоре появится и Карлос, но посадочная палуба быстро опустела, и всех раненых унесли. И вот тогда ему показалось, что мозг отключился. Палуба качнулась, и его как будто отбросило назад, к самой переборке. Сержант Матаки задержалась рядом с Маркусом и тихо обменялась с ним несколькими словами, а затем, похлопав его по плечу, подошла к Хоффману.

— Берни, — приветствовал ее Хоффман, — рад снова тебя видеть. — Он повернулся к Дому. — Я не усну этой ночью. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где моя каюта.

А сержант Матаки сжала руку Дома и некоторое время не отпускала ее. Да, что-то случилось.

"Он тяжело ранен. Он лишился ноги, и его отвезли на "Калону"…"

Дом не хотел больше ничего предполагать.